В динамиках раздался панический голос КУЗИ, в коридоре раздались шаги, матюки, а потом что-то ворвалось и ко мне в комнату. Это была Тень — легкие шаги, такое же дыхание и аромат вишневого шампуня на еще мокрых волосах. И еще звук какой-то, похоже, вена стучит…
Неплохо так все чувства обострились, я не только по запаху людей определяю, но и пульс их слышу. При том что все эти отголоски чувств ощущались где-то далеко. Охренеть, эффект активных наушников — все громкое глушит, все тихое, наоборот, выкручивает.
И не только звук, а все чувства. Зрение только не проверить — шлем я не снял и не собирался. Отмахнулся только в сторону двери, выставив большой палец.
— Так это ты, — хмыкнула Тень, а потом крикнула кому-то в коридор. — Расходимся, это Алекс развлекается.
— Хера он развлекается, — донеслось ворчание Эбби. — Там внизу микроволновка взорвалась. Пусть завязывает, я ему щас глушилку на шлем прикручу. А шаловливые ручонки-то, наоборот, пооткручиваю…
— Босс, ну ты понял. Не угробь нас всех только, а этих я задержу, — виновато пожав плечами (я понял это по шелесту спортивной куртки) сказала Тень и тихонько прикрыла дверь, встав с той стороны.
Я с благодарностью кивнул в такт колебаниям собственного сознания. Словно на морской воде лежу в позе звезды. Энергетические потоки обволакивают, закручиваясь вокруг меня и поддерживая на плаву. Я лениво, боясь разрушить это состояние покоя, зачерпнул рукой энергию. Пропустил часть сквозь пальцы, а потом сжал руку в кулак.
Стянул потоки и перенаправил в Ориджинала, стараясь не задумываться, как все это работает. Зачерпнул здесь, сконцентрировал, передал через шлем и выплеснул даже не на другом конце планеты, а в другом измерении.
Потом, как-нибудь, под чаек с малиновым вареньем обсудим с Симоновым, а сейчас нужно было закончить с панелью.
Ориджинал не расширил свой канал, но получил второй. Раза в два поменьше и залитый другими оттенками: меньше фиолетового, больше зеленого и с явно более тонкими стенками.
Но явно рабочий — вспышка за вспышкой, тонкие нити энергии проходили через канал и цеплялись к символам. Вся панель мигала, как сошедший с ума игровой аппарат. Скорости вращения символов синхронизировались, и на экране возникла четкая комбинация.
Остался последний штрих — отрубить подачу к ненужным и усилить рабочую «схему».
— Кручу, верчу, с энергией что-то мучу… — прошептал я, чувствуя, как «тридцать седьмая» погружается в темноту.
