Отмороженный 4.0 (СИ)

В двух — все тихо, операторы в шлемах чуть подрагивают, будто куда-то идут, управляя дроидами.

А вот в третьей я разглядел человека, чья голова в шлеме неестественно свисала набок. Надавил на дверь и дернул, стараясь оставить минимум следов от сломанного замка.

Небольшая комната — от силы метров семь-восемь — вмещала в себя операторское кресло, компьютерный стол и кровать. Над столом висело искусно нарисованное изображение статуи Айсфары. А рядом с ним — табличка с очередным слоганом. Какая-то муть про всевидящее сердце.

Я даже не стал вчитываться и повернулся к креслу.

Одна из последних моделей представленная «Майтеном», кажется, полгода назад, на которую Боб все облизывался, когда считал бюджет «Тридцать седьмой». Но, сектанту, это не помогло.

Тело оператора сползло немного вниз по спинке. Одежда мужчины — светлая рубаха и брюки — была в крови, которая натекла из-под шлема. Шлем, кстати, тоже был новый. На лобной его части красовался выгравированный синий дракон. На правой кисти брата Куна (судя по табличке на двери) я заметил шрам в виде кристалла.

Я взялся за спинку кресла, отвернул его от двери и сдвинул в угол, чтобы у проходящих мимо Свидетелей возникало меньше желания зайти и спросить, как дела у их Ледяного брата. Пусть пока так посидит.

— Искорка, можешь взломать систему? — я указал дрону на системный блок, дождался утвердительного писка и покинул комнату."

"Вернулся к телу Палача и стал думать, куда бы его спрятать. С потолком я ничего не сделаю, но хотя бы дырку в кресле прикрыть можно.

За дверью обнаружилась вешалка, на которой висело что-то типа медицинского халата.

Приметил довольно большую дверцу шкафа и потащил к ней Ориджа. Вскрыл, пнув и подцепив ногой, и в очередной раз выругался, уронив Куна на пол.

— Эх, вот какое оно ваше возмерзание, — это был не шкаф, а довольно большая морозильная камера.

Я насчитал восемь тел. Мертвые адепты, которые, вероятно, ждали некого «возвышения» через Мерзлоту, в итоге закончили свой путь к свету в обычном холодильнике. Все трупы — и мужчины, и женщины были лысыми.

И в отличие от синюшных рук и ног, выглядывающих из-под застывших ледяной коркой балахонов, кожа на голове была красной. Вся в ожогах, пятнах и ранках, словно не только провода лепили, но ими же и поджарили.

— Хоук! Зяблик! Прием! — проговорил я, стараясь успокоить дыхание.

— Ты чего пыхтишь? — отозвался Уайт. — И куда ты вообще делся?

— Я где-то внизу, в личных покоях сектантов. Собирайтесь, надо сваливать отсюда поскорее.