Отморозок 2

— Ну, ты чего так долго — недовольно пробурчала Марина

— Извини, моя радость, чуток задержался. Пока все помылись, пока переоделись. — виновато ответил я, но Марина уже закрыла мне рот своим поцелуем.

Через пару минут мы тронулись с места. Машина, освещая фарами, уже пустые к этому времени улицы, медленно ехала по дворам. Марина включила магнитолу, и салон заполнила бессмертная музыка BoneyM

— Тебя никто не беспокоил? — поинтересовался я, пока она выбиралась из лабиринта узких улочек

— Нет, — покачала головой Марина, не отрываясь от дороги — я же тебе сказала, что меня никто не тронет.

Я только из-за тебя переживаю. Не хочу, чтобы Нукзар тебе сделал что-нибудь плохое. Меня-то тронуть он не решится, а вот на тебе может отыграться. Он еще тот мстительный сукин сын.

— Ну и что, мне теперь всю жизнь от него прятаться? — хмыкнул я — А ты не думаешь, что это твоему Нукзару, стоит опасаться встречи со мной.

— О чем ты говоришь Юра — вздохнула Марина — Ты хороший парень, сильный и добрый, ты умеешь драться.

Ты, не раздумывая, бросился меня защищать, и я этого никогда не забуду. Но против него, по серьезному, ты не потянешь. Нукзар, он другой. Я с ним какое-то время встречалась, а потом, когда поняла, что он за человек, решила порвать всякие отношения. Для него человеческая жизнь ничего не стоит. Прятаться тебе всю жизнь не нужно. Пусть пройдет какое-то время и все забудется, а может быть, еще кое-что еще и изменится.

— Ну да, как говорил Ходжа Насредин, попросив у шаха десять лет на обучение ишака чтению, через десять лет сдохнет либо шах, либо ишак, либо я.

— И кто же в этой троице я? — Марина, повернувшись ко мне, шутливо нахмурила брови — Надеюсь не ишак?

— Нет, конечно, ты только шах. Или нет, ты точно не шах, ты прекрасная царевна Будур.

— Балабол, любишь ты языком поплескать — весело засмеялась Марина — И за что только ты мне нравишься?

— Наверное, именно за мой длинный язык — лукаво подмигнул ей я.

— Не только, — приняла мою игру Марина — Но и за него тоже.

За разговором, я и не заметил, как мы подъехали к какому-то широкому тупичку, заканчивающимся глухой кирпичной стеной, с какими-то непонятными промышленными заборами и строениями по бокам.

Тупичок немного освещался тусклым светом одинокого фонаря из-за забора слева от нас. Этот свет, вместе со светом полной луны отражался в большой луже, неподалеку от которой мы остановились. Марина заглушила мотор и погасила фары. Я потянулся к ней, а она ко мне и мы слились в долгом нежном поцелуе.