Перед призовым боем бойца нужно беречь как хрустальную вазу, не дай бог что случится. Твое здоровье — это наши деньги. Ты сейчас должен даже дорогу по правилам переходить, и быть вежливым со всеми до тошноты, чтобы ни одна падла не нашла повода до тебя докопаться.
Я невежливо прерываю его брюзжание
— Ладно тебе, ворчишь как старый пердун. Давай поработаем эти дни на движение, ты атакуешь, а я бегаю по залу и время от времени тебя торможу ногами.
— Хорошо начали — покладисто соглашается со мной Тима.
Он начинает преследование, осторожно атакуя меня двоечками и троечками руками.
По корпусу не работает, памятуя о моем ребре. Я легко двигаюсь на ногах, постоянно закручивая и уходя в бок, чтобы не дать ему загнать себя в угол. Тима делает рывок, чтобы быстро сократить дистанцию, встречаю его фронт-киком в живот, тормозя атакующий напор. Тима на мгновение останавливается, но тут же продолжает атаку, вынуждая меня снова отступать. Ему удается запереть меня в углу. Я перекрываюсь в глухой защите, и Тима аккуратно обрабатывает мне корпус и голову серией быстрых, но легких ударов.
Я особенно берегу больной бок. Хоть Тима и щадит меня, но я подсознательно боюсь открыть корпус и держу локоть внизу. Мне прилетает четкий удар в челюсть сбоку.
— Ну вот, это то, о чем я и говорил тебе. — Тима останавливается — Если ты раньше был хорош в защите на ближней дистанции, то теперь ты, из-за боязни пропустить в больной бок, перестал беречь голову. Лесоруб тебя сразу же накажет за такую манеру ведения боя.
У него боковой слева, вылетает просто мгновенно, он этим ударом немало хороших бойцов положил.
— Значит, я не дам ему загнать себя в угол — я выхожу из угла, и прыгаю на месте, разбрасывая руки — А если все же так получится, сразу буду клинчевать и тянуть его в партер. У меня по любому арсенал богаче, я его, так или иначе, положу.
— Хорошо бы мне твою уверенность — бормочет себе под нос Тима, и уже громче — Ну что встал как столб? Давай работаем дальше.
— Есть товарищ командир — я шутливо отдаю честь, и снова начинаю движение по залу, уходя от Тимы.
…
На скудно обставленной оперативной квартире, с затертыми бумажными обоями, на старом продавленном диване сидит Марина, обхватив прижатые к груди ноги обеими руками. Она одета в дорогой брючный костюм, но ей холодно, несмотря на теплый майский день за окном. Девушка отстраненно смотрит на меряющего шагами комнату высокого импозантного мужчину с благородной сединой в когда-то черных как смоль волосах.
