На этот раз он совершил его не голыми руками, а кое-как заточенным железным штырем, который нашел в одном из вагонов.
Санитар изумленно, растерянно захрипел, как бык под ударом тореадора, кровь хлынула из раны, ноги его подогнулись…
И в это мгновение Его руки словно почувствовали могучий поток энергии, который перелился в сердце, наполнил его до краев. На этот раз Он не сомневался, что сделал все как надо. Он делал это раньше, до операции, до того, как в мозгу возникло черное облако.
Поток энергии, влившийся в Него во время Действия, всколыхнул то облако, и великая цель сильнее зазвучала в Его душе.
Он вспомнил… вспомнил еще не саму цель, но то, что она как-то связана с Действием. С Действием, которое Он совершал прежде, до операции, до больницы…
И еще одно.
Здесь, шагая по железнодорожной насыпи посреди бескрайнего соснового леса, Он слышал зов своей цели гораздо громче, гораздо отчетливее, чем в городе.
Это могло значить только одно: Он находится на правильном пути, Он приближается к ней…
— Покурить хочешь? — раздался рядом с Надеждой виноватый голос.
— Что? — переспросила она, оборачиваясь. Рядом с ней стояла Люська. Она тоскливо смотрела вслед участковому.
— Ну… давай, что ли! — согласилась Надежда.
Она вообще-то старалась не курить, можно сказать — совсем не курила, за теми редкими исключениями, когда считала, что выкуренная сигарета могла сблизить ее с человеком, от которого Надежда рассчитывала что-нибудь узнать. Правда, она и сама еще не знала, что хочет узнать от Люськи, но ее знаменитая интуиция подсказывала, что наступил тот самый момент, когда стоит пренебречь предостережениями Минздрава.
— Козел он, — проговорила Люська, дав Надежде прикурить и выпустив через ноздри густой вонючий дым. — Хотя, конечно, все мужики козлы… Колька — он еще ничего… если бы не Анфиса… прям как бобик на поводке у нее ходит!
Надежда осторожно закурила, стараясь не затягиваться, но все равно закашлялась: Люськины сигареты были на редкость едкие и ядреные.
— Кто это — Анфиса? — поинтересовалась она, отдышавшись.
— Жена его, — с ненавистью выдохнула Люська и сплюнула на землю. — Своими бы руками задушила эту корову! Если бы не она…
Надежде вовсе не хотелось выслушивать Люськины излияния, и она попыталась перевести разговор на более интересную тему:
— А что здесь случилось пять лет назад?
— Пять лет? — равнодушно переспросила Люська. — Вроде маньяк какой-то орудовал…
— Маньяк? — оживилась Надежда.
