— От кого это Семену письмо? — полюбопытствовала неугомонная старушонка.
— Да не знаю! — отмахнулась почтальонша. — Буквы заграничные, Катерина в райцентре вон написала по-нашему, а то бы я и вовсе не разобрала.
Надежда рассматривала обратный адрес: миссис Эвелина Грин, Мидл-Роуд, 117, Аделаида, Австралийский союз.
«Ничего себе, деду Семену аж из Австралии письма приходят»! — удивилась она, но, встретив горящий от любопытства взгляд старушонки, сделала непроницаемое лицо. Отчего-то ей казалось, что Семен Горелов не слишком обрадуется, если все в поселке будут обсуждать его корреспонденцию.
— А вы, наверное, всех в поселке знаете, — обратилась она к почтальонше, считая, что теперь имеет на это моральное право. — Не скажете, где мне Павла Ячменного найти, который в газету районную заметки пишет?
Почтальонша еще и рта не успела открыть, а всезнающая бабка уже зачастила:
— Эка, вспомнила прошлогодний снег! И зачем тебе только этот охламон понадобился? Пашка-то Ячменный, он же совсем спился, ни в какую газету его и близко не пускают! Торчит в «Васильке» день-деньской, там его и найдешь, коли понадобился, только приличной женщине с ним и разговаривать-то не о чем!"
"Тут Надежду Николаевну отодвинула от прилавка дородная дачница в фиолетовой соломенной шляпе с огромными полями, которая принялась выяснять у продавщицы, почему в магазине нет диетических макарон и обезжиренного масла.
Продавщица включилась в бурную дискуссию, бывает ли масло обезжиренным, а макароны диетическими, и Надежда покинула магазин.
Кудлатая собачонка все еще маялась перед входом. Она взглянула на Надежду умными блестящими глазами в поисках сочувствия и тихонько взлаяла.
— Ну, потерпи еще немножко! — проговорила Надежда Николаевна, потрепав четвероногую страдалицу по лохматому загривку. — Видно, твоя хозяйка все еще не наговорилась! Дома-то ей, кроме как с тобой, и поговорить не с кем!
Она решила отложить встречу с бывшим корреспондентом Ячменным до следующего раза, потому что сумка с покупками оказалась неожиданно тяжелой.
Путь обратно занял гораздо больше времени из-за набитой сумки, зато Надежда вдоволь наелась поздней земляники и видела двух ящериц, греющихся на солнышке.
Люська сидела на своей половине и не показалась, потому что третьего дня Николай Иваныч провел с Надеждой воспитательную работу и строго-настрого запретил покупать для Люськи спиртное — ни водку, ни даже пиво, ни самое дешевое пойло под названием «Плодово-ягодная настойка».
