Выслушав абонента, расстроился и вовсе отошел к окну. Разговор по работе отвлек, и Архип стоял в свете полосок жалюзи, отрешенный от мира, погрузившись в проблему звонившего.
Есения, смекнув, что начальнику не до нее, сползла со стола и спешно удалилась из зала, на ходу протягивая пуговки в петли, ругая заодно и себя, что поддалась настойчивым ласкам шефа, более того они ей понравились.
""Что я творю?! Еще чуть-чуть и он бы задрал мне платье до талии и не снял чулки. А потом бы его уже не остановить! – бился в мозге вывод.
– ""Я должна благодарить того человека, что позвонил Архипу Алексеевичу"".
Тукаев, переговорив с геодезистом, ударил ладонью по столу.
- Как удачно для тебя всё сложилось, Сения. Но ничего, я подожду, когда сама сдашься, я умею терпеть.
Глава 21
Меха
Рабочий день только начался, но Архипа гнало из офиса, и на этот раз он планировал его посвятить своей желанной секретарше. Выйдя в комнату для приема посетителей, застегивая пиджак, приказал:
- Есения, заканчивай работу и шустро надевай свой тощий пуховик.
Услышав нелестное мнение о своей одежде, Есения обиделась.
- Какой есть, зато честно заработанный! – коротко взглянув, насупилась и продолжила печатать текст.
- Ладно, ладно, не дуйся, - улыбнулся, смягчаясь. – Не наблюдаю исполнения приказа, госпожа подчиненная Рускова, - и поднял брови.
Тукаев привалился плечом к дверной раме, вложив в карманы брюк ладони, и любовался девушкой. Пшеничные волосы собраны в гульку высоко на затылке, в ушах все те же простые серьги с голубыми каменьями, но подчеркивающие ее глаза.
- У тебя три минуты осталось, - демонстративно посмотрел на наручные часы. - И время тикает, - оттолкнувшись от косяка, развернулся и исчез с в своем кабинете.
- Вот тиран! - в сердцах прошипела Есения, но повиновалась и пошла одеваться.
На вопрос ""что им предстоит делать и куда они едут"", Архип хитро окинул девушку взглядом и выдал странное:
- Тратиться. И позвони Гоголевой, пусть на пару часов займет твое место, чтобы работа волком в лес не убежала.
Еще раз оглядев девушку в старом сером пуховике, поморщился, пропуская служащую впереди себя, придерживая дверь.
Ехали минут двадцать, почти не стоя в пробке. На календаре декабрь и солнце, словно воруя день у полярной ночи, не светило, а тлело, абсолютно не грея и почти не давая света.
Есения не задавала вопросов, только поглядывала исподтишка на шефа, сидя рядом на сидении. Когда Тукаев приказывал, лучше слушаться и не лезть на рожон.
