Онлайн-библиотека книг
Пожалуйста, не сжимай так крепко».
Но он как будто меня не слышал. С огромной ненавистью во взгляде и голосе Кирилл продолжал: «Ты никогда от меня не уйдешь, понятно тебе?! Я тебя не отпущу. Ты — моя навсегда. Что бы ни случилось. И чтобы я никогда больше не слышал от тебя ни слова о расставании».
Это не было похоже на подростковые романтические диалоги: «Ты моя навеки, и мы всегда-всегда будем вместе!»
Кирилл приказывал мне. Почти что угрожал.
— Умоляю тебя, мне правда очень больно. Сейчас синяк останется.
Но вместо этого он схватил меня еще и за плечо и начал трясти со звериным оскалом: «Я СПРАШИВАЮ — ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛА?! ОТВЕЧАЙ, КОГДА Я С ТОБОЙ РАЗГОВАРИВАЮ!»
Мне не остается ничего другого, как тоже перейти на отчаянный крик: «Я ВСЕ ПОНЯЛА! ПОЖАЛУЙСТА, ОТОДВИНЬСЯ, ТЫ МЕНЯ ПУГАЕШЬ!»
Но он не унимался: «КЛЯНИСЬ, ЕСЛИ ПОНЯЛА. КЛЯНИСЬ, ЧТО НИКОГДА НЕ УЙДЕШЬ. КЛЯНИСЬ, КЛЯНИСЬ, КЛЯНИСЬ». Его как будто заклинило. На каждом ""клянись» он истерично тряс меня.
— Я КЛЯНУСЬ! — толкаю его свободной рукой, и у меня наконец-то получается выдернуть запястье.
Стараюсь медленно отползти от него как можно дальше. Жалко, что на пути не попадается никаких предметов для самообороны — ни бутылки, ни хотя бы пульта.
Теперь я поняла все точно. Если хотя бы намекнуть ему, кто я такая, он сойдет сума и придушит меня собственными руками…У нас нет будущего, он не примет меня настоящую…А жить со страхом того, что рано или поздно всплывет какой-нибудь подлый факт, и он проломит мне черер в темной квартире, я не хочу…
Нет, завтра беру деньги и сматываюсь.
— Маленькая моя, родная, ты чего? — Кирилл наконец-то заметил, что я в испуге отползаю от него все дальше и дальше, — я тебя напугал? Прости, пожалуйста, я не хотел.
Он идет за мной следом, и мне стоит титанических усилий, чтобы не заорать и не запульнуть в него чем-нибудь.
— Кристиночка, зайка, ну ты чего? Немного перегнул палку…Просто ты о таких страшных вещах начала рассуждать, меня и переклинило… Иди ко мне.
— Пойду…,- я совсем не хочу идти к нему в объятия. Не уверена, что руки сейчас сомкнутся не вокруг моей талии, а на горле. Но деваться некуда — если сейчас ослушаюсь, то он может взбеситься еще больше.
— Правильно, моя золотая. Не прогоняй меня. Не надо."
"Он долго сидит и как будто убаюкивает меня, хотя я понимаю, что это больше нужно Кириллу для своего же успокоения.
