Онлайн-библиотека книг
– Может быть, то же, что заставляло тебя включать эту камеру? Ты не думал об этом?
Дима откинулся на спинку кресла, сложив на груди руки. Уставился вдаль, потом перевел взгляд на неё.
– Может быть. Тебе кто-нибудь говорил, что это грешно – быть такой?
– Какой?
– Изумительной. Мне кажется, я…
– Влюбляешься? Брось. Это все солнце.
– В голову напекло?
– Отпускная романтика.
– А если нет? – нахмурился Дима. Потянулся к ней через стол, взял маленькую ручку. – А если нет, Катя? – повторил, глядя в глаза.
– Ну, у нас еще есть время разобраться, правда? Еще, по крайней мере, семь дней.
– А что потом? Если я вдруг решу, что не могу без тебя? И с тобой не могу.
– То есть ты даже мысли не допускаешь, что мне самой не захочется продолжения? – прыснула Катя.
– И это тоже. Знала бы ты, как я не хочу отравлять оставшееся у нас время мыслями о расставании.
– Вот и не думай об этом. А если ты решишь, что хочешь чего-то большего…
– То что?
– Выходи на пляж. И я тоже выйду. Если решу…
– Что хочешь быть со мной? Нет.
– Это всего лишь предложение. Нет так нет.
– Катя…
– Проехали. Не будем портить разговорами вечер. Давай лучше поплаваем. Мне покоя не дает этот бассейн.
Бассейн, как все здесь, тоже был панорамный.
– Я согласен. Если ты будешь голышом.
– Это запросто.
Катя быстро разделась. Покрутила на пальце скинутую рубашку. И нагло ему подмигнула.
Глава 13
Кто-то умный сказал, что только красота может излечить человека от грусти. Возможно, так с ней и произошло. За тысячи километров от дома, где красивым было все, куда ни глянь – небо и океан, люди в целом и один совершенно конкретный мужичина, закаты и рассветы, блики на воде и ослепляюще-белый песок, пляжные торговцы сувенирами, и даже старинные проеденные плесенью дома, Катя пошла на поправку.
В тридцать восемь лет, смирившись с тем, что все самое лучшее осталось для нее в далеком прошлом, став циничной и осторожной, она вдруг как будто вернулась в юность. Беззаботное время, когда все… абсолютно все впереди. И снова, как тогда, у нее мокрели ладони от близости понравившегося мальчика, и сердце заходилось, сердце захлебывалось, и снова казалось, что если не коснешься его – умрешь. И поцелуи длились часами.
