Отпуск с последствиями

Ну, ладно, этот старых хрен – их всегда тянет на молоденьких. Но Жанка! Что ее Жанка в нем нашла? Стоит, вон, подбородок вызывающе вскинула! Ясное дело, уже готовая вступить с матерью в бой, защищая свое право делать все, что захочется.

Катя сделала глубокий-глубокий вдох. Спокойствие. Только спокойствие.

Наверное, это логично, что, потеряв отца, ее девочка обратила внимание на мужчину постарше?

– Я сейчас оденусь, и мы поговорим, – заметил Князев, даже не потрудившись скрыть кривую улыбку. Да уж. Смешно. Обхохочешься.

Ну, какая же идиотская ситуация!

Катя кивнула.

– Вот еще! О чем тут говорить? Мы взрослые… – взвилась Жанка. Но Князев ее заткнул. Ничего такого не сделав. Просто сказав:

– Жанна… – и чуть сощурившись. У Кати мурашки пошли по коже от его тона, взгляда… От той ауры власти, что от него исходила. Без слов. – Дайте нам минуту, – это он уже для Кати добавил. Та кивнула и, прихрамывая, поплелась в гостиную. Уселась на диван. И еще раз очень тщательно растерла лицо. Ну, мало ли… Вдруг это галлюцинация?

– Что у вас с ногой? – спросил Князев первым делом, к ней присоединившись.

В глубине квартиры зашумела вода. Наверное, Жанка пошла мыться. Хотя Кате и трудно было представить, как Князеву удалось ее убедить не лезть в их беседу.

– Морской еж. Напоролась в последний день на острове.

Князев отрывисто кивнул. Отошел к окну. Постоял так, сунув руки в карманы. И спустя не одну долгую секунду, заметил:

– Я ее не обижу.

– Сознательно – может быть.

Князев снова усмехнулся.

Улыбался он довольно странно. Будто не умел. Левым уголком губ, который поднимался чуть вверх.

– Я слишком хорошо контролирую свое бессознательное, чтобы обидеть её неосознанно."

"Неверное, Князев действительно думал, что это может ее утешить. Но все вышло наоборот. Катя поежилась. Иван Савельевич это заметил. Вздохнул. Бросил на нее задумчивый взгляд из-подо лба.

– Я не думаю, что вы ее обидите, Иван Савельевич.

– Тогда что вас волнует? Серьезность моих намерений? – Ну, вот! Опять… опять уголок его губ ушел немного вверх и влево.

– Ну, какая серьезность? Ей девятнадцать всего. Что в этом возрасте может быть серьезного?

– Насколько я знаю, примерно в этом возрасте вы Жанну родили, – справедливо заметил Князев и улыбнулся чуть более естественно. Так, что Катя почти поверила этой улыбке.

– Да… Но это когда было? Сейчас все не так. Приоритеты совсем другие. Жизненные ценности. Она же… Господи, она сама не знает, чего хочет от этой жизни.