— Да ты никак русская, да?
— Наполовину, — отмахнулась Полина. — Папа — грек, но я его толком и не помню. Их Великолепие растворились в атмосфере, едва мне три года исполнилось. Вот бабуля — та русская!
— А мама? Она, выходит, тоже наших кровей будет?
— Мамы уже никогда не будет, — резко погрустнев, шмыгнула носом Полина. — Через год, как папашка потерялся, она умерла. Меня бабушка растила.
— Ты это… того, не расстраивайся, — Алексей потянулся было погладить девушку по голове, но в последний момент передумал и резко отдернул руку.
— Я, вон, тоже родителей и не знал почти, меня дед Колыван человеком делал…
— Ничего, я привыкла, — грустно улыбнулась Полина, украдкой смахнув слезинку. — Но все равно, спасибо…"
"Алексей ободряюще улыбнулся, девушка еще раз вздохнула, но разговор уже не клеился, и некоторое время молодые люди молча наблюдали, как закончившая свой туалет Фея решает, с какой стороны начать вылизывать мокрющего Бирюша. Обойдя по кругу развалившегося на солнышке пса, она приняла одной только ей понятное решение: взгромоздилась на морду хрюкнувшей от неожиданности псине и, довольно урча, начала свой «скорбный» труд.
— Ой! — вдруг встрепенулась Полина. — А воды-то я так и не набрала…
— И я с лагерем не закончил, — в тон ей хмыкнул Пелевин. — Да и на ужин надо чегой-нито спроворить, тушенки только одна банка осталась. Ну да ничего, сейчас пойду кого-нибудь подстрелю.
— Может, без дичи перебьемся? — жалобно протянула Полина, семеня следом за размашисто топающим к стоянке траппером.
— В рюкзаке еще сухари есть. Вроде бы… Останься, а?
— А собаку тоже сухарями кормить прикажешь? — буркнул Алексей, подзывая к себе Бирюша. — Да и сам я жрать хочу, с какой радости мне оставаться?
— Я бою-у-усь, — огорченно протянула девушка, глядя на него моментально набухшими от слез глазами. — А вдруг еще какая-нибудь тварь вылезет…
— Вот не было заботы, купила баба порося, — недовольно фыркнул Пелевин. — Ладно, не трясись, Бирюш с тобой останется.
— А я все равно боюсь, — жалобно всхлипнула девушка.
— О, Господи, — скрипнул зубами Алексей, доставая из рюкзака массивную деревянную коробку. — Это «маузер», — он вытащил из коробки длинноствольный, тяжелый даже на вид пистолет и протянул его девушке. — Держи и не трясись. Только прежде чем стрелять, спиной хотя бы в дерево упрись, а то отдачей сметет.
— Не надо, — недовольно фыркнула девушка, отодвигая ладошкой пистолетный ствол. — У самих револьверы найдутся.
