Разминаясь, он вдруг вспомнил вчерашнюю побудку от ледяного душа и, решив выяснить, распространяются ли планы Полины и на сегодняшнее утро, осторожно лег на свое место и притворился спящим. Вскоре притворство перешло в настоящий сон, и вновь он проснулся уже от мелодичных французских напевов, доносящихся от ручья.
Спать больше не хотелось, притворяться — тем более, и после непродолжительного завтрака маленький отряд двинулся в путь, причем перед отправкой в поход Фея легко запрыгнула на загривок удивленного пса и слезать на землю отказалась категорически.
Зрелище недовольно урчащей кошки, устраивающейся на спине собаки, напомнило Алексею Басурмана, взбирающегося на Варенькин плетень, а следом пришел образ и самой Вари. Пелевин молча стер с лица то ли испарину, то ли слезы и в дорогу отправился с тяжестью на душе."
"Первую половину дня они прошагали без приключений и после небольшого привала продолжили путь. Вот тут-то и стали сбываться самые плохие предчувствия.
Чем дольше и дальше они шли, тем чаще Пелевин стал замечать, что идет Полина как-то боком, то ли прихрамывая, то ли просто стараясь осторожней ставить при шаге правую ногу. Заинтригованный подобной манерой ходьбы, Алексей поинтересовался, в чем суть проблемы, но, получив исчерпывающий ответ: «Ботинок!», произнесенный сквозь зубы шипящим посвистом рассерженной гюрзы, выяснять, что или кого Полина имела в виду, не решился. Загадка разрешилась сама собой, когда примерно через полмили девушка с удрученным видом опустилась на первую подвернувшуюся кочку.
— Устала? — произнес сочувствующим тоном Пелевин, подходя почти вплотную.
Ничего не говоря, девушка отрицательно мотнула головой и вытянула вперед ноги. Алексей глянул вниз и, чертыхнувшись, с досадой сплюнул. Подошва правого ботинка просто отсутствовала. Начисто.
— Вот ведь… незадача, — озабоченно протянул Пелевин, судорожно ища выход из создавшейся ситуации.
— А до фактории нам еще до хре… Далеко, в общем.
Полина в очередной раз молча вздохнула и пожала плечами, мол, что делать — не знаю, решай сам. Зло скрипнув зубами, Алексей вынул нож и с самым решительным видом шагнул вперед.
— Опять?! — округлила глаза девушка и прижала юбку руками. — Не дам! — После взглянула на перекошенную, словно от зубной боли, физиономию Пелевина, вздохнула и убрала руки в сторону.
