— Девка под пулями стоит, а вы, словно дома на печи, разлеглись?! А ну подъем! За мной! В атаку-у-у!
Впихнув в магазин новую пачку, он бросился вперед, а следом, вселяя надежду в одних и предвещая смерть другим, покатился победоносный русский клич.
— Ур-ра-а-а!
И вражеский стрелок, не вовремя приподнявший голову над окопом, щедро плеснув кровью на бруствер, рухнул на дно траншеи.
— Ур-ра-а-а!
И несколько еще минут назад смертельных метров преодолены на одном дыхании чуть ли не единым броском.
— Ур-ра-а-а!
И вдруг оживший третий пулемет, накрытый чьей-то меткой гранатой, вознесся в небо вместе со всем расчетом.
На бегу к английским окопам Арсенин запнулся то ли о корягу, то ли о ногу лежащего ничком человека, и, пока поднимался с земли, хрипящая и сдавленно плюющаяся матом волна пехоты уже затопила вражеские окопы, и к тому моменту, когда он перепрыгнул через бруствер, в них уже вовсю кипела рукопашная.
Смерть, беснуясь и завывая от восторга, танцевала свой жуткий танец на дне траншеи. Штыки, кинжалы, пули и просто зубы добывали ей богатую дань.
Казалось, воздух загустел от запаха пота, крови и страха. Непрестанный лязг русских трехгранных и плоских английских штыков тонул в безостановочном, оглушающем вое, где крики победителей перекрывали вопли побежденных. Частый перестук одиночных выстрелов, противный хруст пронзаемой плоти, русский мат и английские богохульства, связанные в единое целое, создали жуткий аккомпанемент для кровавого бесконечного танца вечного жнеца.
Отбросив бесполезную винтовку, Всеслав вынул револьвер.
В толчее ему было проще работать накоротке. Выстрел в спину — и один из двух британцев, насевших на Недополза, рухнул на землю. Да и второй англичанин, пришпиленный штыком к стенке окопа, ненадолго отстал от первого на пути в Чистилище. Вышибив жестким пинком дверь блиндажа, Всеслав выстрелом смел с пути английского пехотинца и, не разглядывая, есть ли там кто-нибудь еще, бросил внутрь связку динамита с коротким запалом и побежал дальше.
Пока важно лишь то, что впереди, а то, что сзади, подчистит второй эшелон. Хотя, судя по частому треску маузеровских винтовок и радостным воплям на африкаанс, и впереди, и на правом фланге уже все в порядке. Вот только взятие первой линии обороны это еще не победа. Перед ними лежит городок, и есть все основания полагать, что каждый дом в нем превратится в крепость. Пусть и банально, но от этого ничуть не легче.
Грохот, еще минуту назад сводивший с ума, почти стих.
