Пару часов они с попеременным успехом перестреливались с британцами и, не дождавшись помощи от основной массы войск, отошли назад.
Но отступление случилось уже вечером, и я этого не видел: Датико, Барт и Всеслав Романович утащили меня и Колю в полевой госпиталь. А как только увидели, что местный фершал, залив в себя полпинты местной бормотухи, калит на спиртовке ножовку, чтобы Коле ногу пилить, а мне руку, дали лепиле в лоб. В буквальном смысле слова. А потом всеми правдами и неправдами раздобыли двуколку и увезли нас в Холдскрааль.
Тоже та еще дыра, но там хотя бы доктор относительно приличный. Дотошный немец с двадцатилетней практикой выхаживания местных ухарей. Герр Штронхольд обозвал меня «Der Simulant und Schlingel», наложил тугую повязку и, заставив проглотить полстакана едва разбавленного спирта, выпнул вон из операционной. А вот с Колей часа два, наверное, возился и все ругался по-немецки. Кого он костерил, нас или англичан, не знаю."
"На следующий день мы отвезли Корено в Преторию, где оставили его в нашем, русском, полевом госпитале.
Лично я был жутко удивлен и разозлен, узнав, что президент Крюгер ни в какую не хотел давать врачам разрешение на въезд и участие их в деятельности по спасению раненых. Добровольцами в строй — пожалуйста, а врачами — фига с два! Тут уже господин Кочетков (хоть какая-то от него польза!) надавил на одному ему ведомые пружинки и хоть со скрипом, но разрешение на въезд российских полевых врачей в Трансвааль было получено. Ипатьевский госпиталь обосновался в Претории, а госпиталь петербургской Крестовоздвиженской общины отправили под Мафекинг.
Наш мутно-скрытный господин картограф упомянул, что в скором времени прибудет еще одна команда из врачей и сестер милосердия, чуть ли не из-под Екатеринбурга, но их должны под Ледисмит отправить.
Хотя, надо сказать, с нами Кочетков обошелся достаточно мило и приветливо. Узнав о наших злоключениях, веско посочувствовал и вроде бы даже искренне. Потому как если он с таким выражением морды лица врет (а с него станется.
Ну не верю я этим картографам в штатском. Не ве-рю! По крайней мере — не доверяю), то я его актерскому мастерству завидую белой, черной и прочими разноцветными завистями. Их высокопревосходительство всемилостивейше заверили нас, что отнюдь не желает лишаться столь дорогих его сердцу соотечественников (во врет, а?!), и в линейных частях, пока на войне не обомнемся, нам делать нечего. И откомандировал нас в распоряжение Даниэля Терона.
