Но и тут обмишулились: несколько раненых из поезда сумели укрыться от глаз англичан и поведали народу и миру о событиях той трагической ночи…
— И с чего это все поняли, что там англичане отметились? — усмехнувшись, спросил Арсенин. — Никак люди, столь удачно провернувшие диверсию, были сплошь в британских мундирах и говорили исключительно по-английски?..
— Именно, — утвердительно прикрыл глаза Кочетков. — Они же находились на выполнении боевого задания, пусть и в тылу врага. Как же иначе? Но мне кажется, что мы сбиваемся с курса, так вроде моряки говорят? В республиках мог начаться хаос, но, к всеобщей радости, в тот момент в Йоханнесбурге находился Луис Бота со своим коммандо.
Он выступил в Фолксрааде с предложениями о новых принципах ведения войны, способах мобилизации и о тотальном подчинении всех, кто уже встал под ружье. Большинством голосов предложения Боты были приняты, а чуть позже Фолксраад и народ возложили на генерала президентские полномочия. Так что отныне все, кого призвали, обязаны выполнять распоряжения своих командиров и воевать, а не просто находиться на фронте.
Надо сказать, среди буров не все и не сразу приняли подобный афронт и даже имели место несколько мятежных выступлений. Жубер благоразумно сохранял нейтралитет, и ныне он по-прежнему генерал-коммандант. Правда, часть своих полномочий старик передал Христиану Де Вету. В настоящее время все мятежи благополучно подавлены, бунтовавшие коммандо расформированы. Зачинщиков расстреляли, остальных раскидали по лояльным новому правительству частям.
Две сотни таких вот раскаявшихся вкупе с полутысячей добровольцев из числа молодежи направлены в Голландский Легион, коим командует господин Максимов. Вот только жаль, что из-за антиправительственных выступлений недостало сил и средств присмотреть за Кронье. Он пустил дела на самотек, и в результате Френч выбил буров из-под Кимберли. Как ни жаль, но осаду пришлось снять….
— Но это же… переворот, — поперхнулся Арсенин. — Самый настоящий государственный переворот.
Восхищенно аплодирую вам как режиссеру и не завидую вашим врагам…
— Ну, быть моим врагом — врагу не пожелаю, — вежливо поклонившись, улыбнулся Кочетков. — Однако, друг мой, вы преувеличиваете мои заслуги. К событиям, встряхнувшим обе республики, я не имею ни малейшего отношения…
— Точно так же, как я не имею отношения к гибели Перси Скотта, — в тон ему подхватил Арсенин.
Кочетков, желая произнести что-то еще, призывно взмахнул рукой и вдруг замер.
