Отпусти меня 2 (СИ)

Ты еще сегодня покричишь у меня, и не от страха, — усмехаюсь, снимая вторую туфлю.

— Роман… — сглатывает, комкая в ладонях свое чудесное платье. Мне хочется ее в этом платье… разорвать к чертовой матери верх, оголяя грудь, задрать юбку и…

Никогда не думал, что буду контролировать себя в этом. Я выбирал любовниц по другим критериям. Закрываю глаза, пытаясь прийти в себя, сжимаю ее щиколотки.

— Роман, я очень устала и не могу сейчас… — пытается съехать. Наивная.

— Я все сделаю сам, детка, — ухмыляюсь, поднимаюсь и иду к бару.

— Расплетай волосы, Елизавета. Все, ты моя.

Наливаю в баре себе виски, девочке – мартини со льдом. Она вообще не пила, только пригубила шампанского, а мне нужно хоть немного ее расслабить. Беру бокалы, возвращаюсь, протягивая ей мартини.

— Я не хочу спиртного, — отрицательно качает головой, словно боится потерять контроль.

— Пей, — настаиваю, вручая ей бокал. — Нет задачи тебя напоить. Тебе нужно немного расслабиться, чтобы не воспринимать все столь остро, — всовываю ей бокал, отодвигаю разделяющий нас стол, двигаю ближе кресло и сажусь напротив девочки.

Нахожу в этой очень долгой прелюдии свою прелесть. Будоражит, подогревает. Это тоже своеобразный кайф.

Отпиваю глоток виски, наблюдая, как девочка, пригубляет мартини, проливая несколько капель на платье. Так не пойдет. Залпом выпиваю виски, отставляю бокал на стол. Забираю у нее мартини и сам подношу бокал к её губам.

— Открой ротик, пей! — не прошу, приказываю, требуя немедленного повиновения. На просьбы я сейчас вообще не способен.

И девочка хорошо считывает меня, послушно размыкая губы. Спаиваю ей сначала один глоток терпкого напитка, а затем еще немного. Убираю бокал, обхватываю ее подбородок и набрасываюсь на губы, слизывая мартини. Почти рычу, тормозя себя. Отпускаю. — Встань! — поднимаюсь вместе с ней.

Разворачиваю к себе спиной, откидываю шёлковые волосы на плечо, расстёгиваю молнию на спине, стягивая лиф платья. Замираю, слыша ее глубокое дыхание. Немного нежности, веду пальцами по плечам, лопаткам, позвоночнику.

— Моя красивая девочка, — наклоняюсь, веду губами по ее шее, срываюсь, прикусываю нежную кожу под всхлип Елизаветы. — Расслабься! — требую я. — Будет хорошо, обещаю.

Лукавлю. Больно, определенно, будет, но не сейчас.

Разворачиваю ее к себе лицом, ловлю испуганный взгляд. Ресницы порхают быстро-быстро, но меня уже не остановить. Вновь присаживаюсь к ее ногам, сдергиваю платье.

— Переступи! — ну не выходит у меня говорить с ней мягче, голос подводит.