Отпустить или влюбить?

И будет верхом несправедливости, если вы не подарите миру детей. Сколько можно тянуть?

– Роберт, – я улыбнулась, – у нас уже есть Рейн.

– О, нет, дорогая! Ты прекрасно поняла, что я говорил сейчас не о Рейн!

Выцепила взглядом Эдика и Рейн. Эдик что-то говорил, а Рейн смотрела на него чистым взглядом, ловя каждое слово.

– Мне уже тридцать, – вздохнула. Я почему-то считала, что время родить, для меня уже прошло.

– Это самый прекрасный возраст стать мамой, София, – произнёс Роберт.

Слова Роберта посеяли в душе то, о чём я даже и не задумывалась, но озвучить и решиться так и не смогла.

* * *Рейн, смеясь, играла в мячик с маленьким мальчиком, с которым познакомилась на пляже. Это был первый мой отпуск, который мы проводили вместе, если не считать поездку во Францию. Я научилась разделять работу и ценить время, проведённое вместе с самыми дорогими для меня людьми.

Рейн упала на коленки, чтобы поймать мяч, и кинула его своему новому знакомому. С малышами ей нравилось общаться больше, чем со своими сверстниками.

– Пинай! – скомандовала Рейн, и малыш послушно, со всей силы, на которую был способен четырёхлетний ребёнок, пнул резиновый мячик.

Только мячик полетел не в сторону Рейн, а упал на Диму, который загорал, лёжа на спине. Его глаза были закрыты, и он даже не подозревал, какая угроза летит в его сторону.

– Оу! – Дима весь сжался от неожиданности, резко открыв глаза.

Заметив испуганные лица детей, Дима бросил мяч Рейн.

– Папа, прости, – испуганно воскликнула Рейн.

Рейн долго не называла Диму папой.

– Рейн, что случилось? Ты плакала? Что-нибудь в школе? – Я очень сильно волновалась, что у неё могли возникнуть проблемы, какие были с Кристофом.

– Нет, София. В школе всё хорошо, – ответила девочка, пытаясь улыбнуться.

– Тогда почему ты плакала? – Спросила я, обняв Рейн за плечи, но она молчала. – Рейн, пожалуйста, – попросила ещё раз.

– Ты не будешь сердиться? – осторожно поинтересовалась Рейн, закусывая губу.

– Нет, конечно! – тут же пообещала ей.

– Я очень скучаю по маме. – На глаза Рейн опять навернулись слёзы. – Она мне снится, а я… – девочка уткнулась мне в грудь.

– Почему ты сразу не сказала мне или Диме?

– Не знаю. Думала, что тебе с Димой это не понравится.

– Не плачь, моя хорошая. – Я гладила по голове, пытаясь успокоить бедное дитя.

– Прости, София, вы столько для меня сделали, – всхлипывала Рейн.