Отрада каменного сердца

Кожу жгло, а скула мгновенно начала ныть. Тело содрогнулось, и она, не раздумывая, подалась к выходу.

Влад смотрел в Алёнину спину и уже не мог отпустить, он мгновенно перехватил ее порыв, швыряя со всей дури на кровать. Когда она летела, то сильно ушиблась лодыжкой о железную перекладину, чувствуя растекающуюся по телу боль.

Алёна не успела встать или перекатиться на спину, прежде чем Шилов оперативно навалился сверху, прижимая ее живот к кровати. Он горел злобой, говорил ужасные вещи, шептал, а она пыталась кричать в его ладонь, которая зажала ее рот.

Мужские пальцы уже расстегнули на ней джинсы, стягивая те к коленям. В какой-то момент ее психика просто отключила сопротивление, Алёна перестала дергаться, по ее щекам катились слезы, а его руки оскверняли тело.  Мозг взял таймаут, сработала защитная реакция. Она не чувствовала боли, не слыша его голоса, даже не испытывала страха. Ее словно парализовало, морально и физически. Влад мучил ее тело так долго, что она просто потеряла счет времени."

"Когда все закончилось, Алёна так и осталась лежать на кровати, подтянув колени к груди.

Она находилась в прострации. Ее тихий вой, о котором она была даже не в курсе, раздражал Шилова, и он орал ей заткнуться. Говорил, что она сама во всем виновата, упрекал в изменах, механически приплетая сюда Азарина и то, насколько его жена продажная шлюха, тряс, но ей было все равно. Внутри что-то надломилось. Окончательно, раз и навсегда.

Алёна уходила из этой квартиры после полуночи и все еще была неэмоциональна.

Влад извинялся, вставал на колени, целовал ее руки и говорил, говорил, молил о прощении. Отрада же смотрела на него неосмысленным взглядом. Бегала глазами по этой обшарпанной квартире и ничего не чувствовала, в глубине души ей хотелось лишь одного – уйти отсюда. Уйти как можно дальше и никогда, никогда в жизни больше не видеть этого человека.

Дома Алёна сразу прошла в ванную, закрылась изнутри, включила теплую воду. Она долго сидела в душе, смотрела в одну точку и медленно терла плечи поролоновой губкой.

Материал уже начал царапать кожу, оставляя красные отметины, но Алёна этого не ощущала, не чувствовала дискомфорта. Еще через час ее начало трясти, зубы постукивали друг о друга, и на плечи упало осознание произошедшего. На теле уже проступили синяки, ее тонкая кожа посинела, на ней остались мерзкие отметины этого вечера.

Мысленно она погрязла в том, что с ней произошло, но до сих пор не могла поверить в то, как Влад мог с ней так поступить.