Отрада

Отрада мчалась к избе, которую построил для их семьи батюшка. И которую отобрал у нее вуй Избор.

Как увидала она, что пришла Лучка к ручью с тяжеленным ушатом, так сразу и уразумела, что следовало делать. Мужи нынче целыми днями в поле пропадают, иного случая, когда никакого в избе не будет, и не представится.

Слова Твердяты не шли из ушей, и седмицу с того дня Отрада ломала голову, как бы проверить, не привиделось ли мальчонке то, о чем он ей тогда рассказал. Слишком уж о чудных вещах он ей поведал. Такое услышишь – не сразу поверишь.

Но она поверила. Верно потому, что и сама ведала, на какое коварство может вуй Избор пойти, коли хочет что-то получить. Он ее, родную кровь, не побоялся загубить. Что ему мальчишка из чужого рода. Тем паче, со старостой Храбр не в ладах, защиты искать не будет, вступиться за него не попросит, а сам Зорян Некрасович и не помыслит.

Когда Отрада, встрепанная и запыхавшаяся, добежала, наконец, до избы, то сперва даже дышать не могла. И не потому, что неслась стремглав по пыльной стезе.

Закололо сердце при виде родного сруба; стен, в которых прожила она немало зим. Которые помнили ее совсем еще девчушкой, которые помнили ее умерших родителей.

Всхлипнув и зажав рот рукой, Отрада скользнула во двор. Еще раз порадовалась, что дозволили батюшке ее избу выстроить на задворках: подальше от чужих глаз. Вроде как обидеть хотели, а вышло все иначе. Никто не видит, никто не слышит.

Она обошла избу кругом и ахнула, углядев, что творилось с дальней от забора стороны, которую даже случайный путник с дороги не приметил бы.

Земля была вся перекопана, валялись кругом черные, еще кое-где влажные комки плодородной почвы с вкраплениями молодой зеленой травы. Даже яму одну увидала Отрада в отдалении.

Она обомлела, застыв посреди разворошенного двора, и глядела вокруг себя широко распахнутыми, удивлёнными глазами. Все перекопано, а ни одного саженца, ни одного зернышка пророщенного.

Стало быть, не померещилось Твердяте. И вправду видал он, как дядька Избор землю лупил от злости, разбрасывал вокруг себя черные комья и ругался, хуля Богов.

Отрада попятилась, все еще бросая не верящие взгляды на разрытый двор. Это ж надо так.

У низкого крыльца она остановилась и покосилась на дверь. Вновь нахлынули старые воспоминания, которые в иное время она тщательно прятала глубоко внутри. Она не позволяла себе думать про родительскую избу, иначе становилось так нестерпимо больно, что впору было на стенку лезть да выть.