Отрада

Чувствовал, как от напряжения свело плечи, как натянулись, словно тетива, все-все жилы.

— Жениха мне выдумал... Чем я перед тобой виновата?!

— Так рубаха же...

— Какая рубаха?

— У тебя недошитая на лавке лежала. Дар жениху на сватовство. Я по узору угадал, — сказал Храбр и застонал про себя.

Дурень, ой дурень! Когда вслух произнес, тотчас убедился, что разума у него совсем в пустой голове не осталось!

— Это для Стиши... — тихо выдохнула Отрада. — Я для нее вышивала узор...

Она покачала головой с горьким разочарованием.

— Ты ступай, — заговорила, когда молчание стало невыносимым. — Поздно уже. Завтра к госпоже Верее зайдешь.

Храбр дернулся, словно ее маленькая, привыкшая к труду ладошка его ударила. Шагнул вперед, словно слепой, впервые рассмотрев девку перед собой, по-настоящему ее разглядев. Отрада стояла рядом с печкой, гордая и напряженная, и не плакала лишь потому, что при нем слезы лить не хотела. Ему казалось, только тронь ее, и исчезнет, словно туман над водой.

Теперь, когда она рассказала ему, когда не побоялась и заговорила первой о том, как рвал он ей сердце, у Храбра весь дух из груди вышибло.

Довольно. Довольно он ее мучил.

Вон оно как.

И жениха выдумал, сам в голове все накрутил, вообразил то, чего и не существовало.

— Радушка, — позвал он, подивившись сам себе.

Откуда только слово ласковое вспомнил?

Она вздрогнула, резко крутанулась, чтобы поглядеть на него, и Храбр шагнул вперед.

Ну, уж нет. Коли решился, то следовало делать честь по чести. Храбр вздохнул и перевел взгляд на дощатый пол. Давненько он не ощущал себя таким огромным и таким неуклюжим.

Отрада глядела на него пристально и молчала. Но хоть из избы больше не гнала, и то хлеб.

— Люба ты мне, — глухо сказал кузнец, и тогда она охнула.

Невольно ступила назад и вжалась острыми лопатками в теплую печь. Посмотрела не него округлившимися глазами и склонила голову набок, к плечу. Храбр тоже на нее взглянул – как по сердцу резанул ножом: остро, быстро. Глаза у него потемнели, жилы на скулах напряглись. Непросто, непросто дались ему последние слова.

Отрада ждала, чего угодно, но не этого. А потом Храбр порылся за пазухой и достал из-под рубахи небольшой сверток и положил на стол, подтолкнув к ней.