Отрада

— Радка! — Стиша бросилась ей на шею, и они обе упали в примятую траву. — Что с тобой творилось, я так перепугалась...

«Я тоже, — с трудом моргнув, подумала Отрада. — Я тоже...»

Ужас подступил к горлу, и она потерла раскрытой ладонью шею. Сил, чтобы повернуться и поглядеть на берег реки, просто не было. Она коснулась мокрых щек и посмотрела на свои пальцы: неужто плакала?

— Что ты там углядела? — негромко, испуганно спросила Стояна. — На тебе лица не было... ты чуть с головой под воду не ушла, мы насилу подскочили! Ох, вот права ты была, не нужно было приходить сюда!

Стиша причитала и причитала, но Отрада бросила ее слушать.

Она пыталась осознать, что увидела.

Кем являлась та женщина?.. Что за диковинные, белые самоцветы манили к себе своим внутренним сиянием?

И почему... почему на лице Храбра была кровь?.. Что с ним приключится?..

38

После увиденного Отрада не находила себе места. На Стишу злилась – жуть как! Сперва ни говорить, ни глядеть на нее не могла. Подруга уже и винилась, и плакала, а она никак не могла отойти.

По уму-то, ей бы на себя злиться, ведь Стояна ее за руку не держала и пить хмельной мед не заставляла. Все это Отрада сама себе устроила, с нее и спрос. Но коли б не Стиша, разве б оказалась она на том берегу безлунной, страшной ночью? Разве б отведала хмельного меда? Разве б увидела то, что не позабудет до самой смерти? То, что приходило к ней в жутких, кошмарных снах?..

Сперва мыслила рассказать обо всем Верее. Но, немного погодя, передумала. Чем поможет ей мудрая знахарка? Выругает? Так Отрада и сама себя костерила на чем свет стоит.

Прошлое уже не исправишь. Коли увидала она мертвое лицо Храбра в реке, придется с этим жить.

Самому кузнецу она, вестимо, ни словечком не обмолвилась. Не хотела совсем дитем неразумным в его глазах смотреться. Так и носила в себе эту тайну.

Закусив от усердия губу, Отрада поддела ухватом и вытащила из печи здоровущий, горячий горшок. Нынче она не пошла на поле: Верея попросила остаться в избе да подсобить с травами. Сама знахарка уже который день пропадала неведомо где от зари до зари: ну, работы ей всегда хватало.

Была она единственной травницей на несколько общин, и потому частенько к ней за подмогой прибегали из дальних поселений.

Отрада осталась и с самого утра сушила, перебирала, перетирала, толкла, смешивала, запаривала множество самых разных трав, оставленных ей Вереей. Уж на что она думала, что неплохо в них разбирается, но у большинства даже названий не ведала и по листве не узнавала.