Отрада

_____________________________________________________

Фух, надеюсь, со следующих глав вернусь в привычный графив выкладки 1 через 1. Очень хлопытными выдались последние недели.

PS лучшая ваша награда для атвора - лайки и комментарии.

42.

Отрада замерла на полушаге и остановилась. Налетевший ветер подхватил ее поневу, потянул в сторону длинную косу, заставил широкую рубаху на считанное мгновение облепить ее тонкий, гордый стан.

Вздернув подбородок, она не шевелилась, переводя лихорадочный взгляд с лица Храбра на ленту в его протянутой руке.

Невольно кузнец залюбовался и с трудом подавил улыбку. Слишком уж напряженной казалась Отрада. Тонкая, как березка; натянутая, как тетива тугого лука; бледная, как молоко. На бескровном лице ярко горели лишь ее зеленые глаза. Храбр смотрел в них и видел все, что было у нее на сердце. Все, что она никогда не скажет вслух. Вихрь сильнейших чувств обуял ее, но она молчала, лишь прикусывала изнутри щеку, чтобы не рухнуть на землю.

— Здравствуй, Отрада, — заговорил Храбр первым.

Отчего-то так у них повелось, что разговор с ней начинал он, хотя положено было ей. Он уже даже не серчал.

— И тебе поздорову, Храбр, — деревянными губами кое-как выговорила Отрада, приложив немалое усилие.

От напряжения у нее свело шею, и начали дрожать руки. Пришлось впиться ладонями в подол поневы, чтобы скрыть свое волнение от зоркого взора кузнеца. Всеми силами она противилась, но постоянно возвращалась взглядом к ленте в его руках.

Она хотела что-то сказать, но горло сковал страх. О, она многое хотела бы ему сказать. Но страх был сильнее. Он ледяными побегами разросся внутри нее, стоило ей завидеть Храбра, и она, бойкая и разговорчивая, лишилась дара речи. Лишь стояла и беспокойно теребила лунницу поверх рубахи – старый батюшкин подарок.

— Матери моей лента, — кузнец шагнул вперед, и расстояние между ними сократилось. — Для твоей косы.

— Н-н-нашто? — она разлепила сухие губы и скорее прокаркала, нежели произнесла свой вопрос.

— Пошто ты меня боишься? — в свой черед спросил Храбр, изогнув густые брови. — Я сам к тебе пришел.

— Я не... я не... — она мотнула головой и облизала губы. — Я не боюсь! — выговорила с трудом, и получилось совсем не так отважно, как рисовалось в голове."

"— Вот как, — усмехнулся кузнец, и Отрада досадливо нахмурился.

На крошечное мгновение страх и впрямь пропал.