Отрада

Оглаживая косматую бороду, Зорян Нежданович глядел на дюжих мужиков, ставших плечо к плечу возле Храбра. С ним одним он бы еще совладал... Ссорить с частью общины было ему нынче не с руки.

— Делайте, как знаете, — выплюнул он, цокнув языком. — Вот как зимой скотина оголодает, попомните мои слова, да будет поздно уже!

— Ты нас не стращай, — прошепелявил ему вслед Вячко. — От одного раза не убудет!

Когда тот скрылся с глаз, Храбр в пояс поклонился собравшимся вокруг него мужчинам: пока спорили со старостой, подтянулись еще несколько человек, которые помнили добро от его отца.

— Вовек не забуду, — дрогнувшим голосом молвил Храбр, выпрямившись. Его глаза блестели. — У каждого в долгу буду, не смогу...

— Ты словами не бросайся, сынок, — Третьяк, бывший ниже его на целую голову, похлопал его по плечу. — Мы ничего пока еще не сделали.

Мужи закивали в такт его словам, но Храбр едва заметно качнул головой. Как это не сделали, когда пошли против старосты? Но времени спорить у него не было, и потому он кивнул, соглашаясь с Третьяком, и все вместе они ушли с сенокоса, направляясь к опушке леса.

Им предстояло пройти самым страшным и тяжелым путем: вдоль берега. Твердята мог утонуть, и тогда вода должна была непременно вынести его тело на поверхность. Храбру было невыносимо даже помыслить о таком, но он рассудил, что эту часть поисков должен взять на себя.

Белояр, Услада и несколько ее подруг пойдут дальше в лес, в чащу, в которую ночью они не смогли пробраться.

***"

"Отрада остановилась, смахнула с лица выбившиеся из косы пряди и запрокинула голову, всматриваясь в бескрайнее, лазоревое небо. Высокие кроны деревьев, казалось, подпирали собой бесконечный небосвод. Солнце достигло полудня и припекало даже в тени. Не спасали ни широкие ветви, ни зеленая листва, ни слабый ветерок.

С самого раннего утра они с женщинами прочесывали лес. Не так их было много, подумала она, еще когда собрались все у избы Белояра и Услады.

Конечно, дурные свои мысли она оставила при себе. Только их не хватало Усладе, на которую глядеть было невыносимо. Отрада подошла к ней с добрым словом, хотела утешить, и та едва сдюжила пробормотать что-то в ответ. Вестимо, все ее помыслы занимал младший братишка.