– В последний раз, когда я пришла после десяти, ты устроил мне взбучку на глазах своей очередной девицы, а потом посадил под домашний арест на целый месяц.
– Тебе было шестнадцать, —пожал плечами Макс. – Сейчас ты почти совершеннолетняя, а через три дня я официально освобождаю тебя от своей опеки. Делай, что хочешь.
– Все-все? – уточнила она, все еще не веря своим ушам. Он кивнул, осушив свой стакан.
– Значит, ты не будешь против, если я приглашу на день рождения своего парня? – спросила Анжелика. Он уставился на нее неподвижным непроницаемым взглядом.
– Кто он? – равнодушно спросил Макс.
– Брат моей подруги Милы. Ты видел ее недавно. Она заходила ко мне за книгой, – пояснила девушка.
– И как далеко вы зашли? – еще один вопрос, заданный с непроницаемым выражением лица."
"Энжи опешила, открыв в изумлении рот, но не сразу нашлась с ответом.
– Какое это имеет значение?
– Я задал вопрос. Ответь, пожалуйста, – с ледяным спокойствием произнес Макс.
– Тебя не касаются мои отношения с Никитой.
– Я – твой опекун, – напомнил Макс, словно я могла забыть об этой немаловажной детали.
– Ты только что сказал…
– Три дня. Еще три чертовых дня. А сейчас отвечай, – закричал на нее Эванс. Да, что за бес в него вселился? Анжелика сжалась под его яростным взглядом. – Или я выкину тебя из дома, в чем мать родила.
Девушка вскочила на ноги, но Макс опередил ее, грубо схватил, собрав в пригоршню ткань ее халата на груди.
– Сидеть, когда я с тобой разговариваю.
– Я тебе не домашнее животное. Меня нельзя выкинуть, нельзя обращаться, как с собакой, нельзя вести себя, как грубая скотина.
Я не сделала ничего плохого.
– Ты назвала меня скотиной? – изумленно произнес он, глядя в заблестевшие от обиженных слез глаза. Потом расхохотался, резко разжав пальцы. Девушка чуть не упала. Только остатки гордости помогли ей устоять на ногах.
– Иди спать, – неожиданно погасшим тоном сказал Макс.
Он отвернулся от Анжелики, отмахнулся, словно от назойливой мухи, не чувствуя ни малейшей вины за то, что обидел ее без причины.
В порядке вещей…. Лика какое-то время еще стояла на пороге кухни, как будто надеясь на что-то. Всплеск человечности или позднее раскаянье, или просто один виноватый взгляд. Но нет. Макс просто пил свой виски, демонстративно повернувшись к ней спиной. Неужели он никогда не успокоится?
***
– Значит, он разрешил? – Никита Кравченко притормозил у ворот дома Эвансов и, повернувшись всем корпусом, изучающе посмотрел на девушку, которая сидела слева от него.
