Он причинял боль намерено, легко, словно отрывая лепестки от ромашки, испытывая садистское удовольствие, наблюдая за страданиями жертвы. Старостов был прав. В чем-то они определенно похожи.
Он жесток. Этого не отнять. Чувство жалости и сочувствия отвратительно. Но с Энжи все не так. С самого начала пошло не так. Еще тогда, на кладбище, когда она упала на землю, прямо в грязь. Кровь на ее лице. Слабая, одинокая, беззащитная. Ребенок, который нуждался в тепле. С израненным сердцем, как его собственное. Каждый день он хотел ее… и хотел вернуть ее обратно, в тот день, холодный и слякотный, когда хоронили его мать, и, кажется, вчера ему удалось.
Лишней была только девица с рессепшна, ее сладкие духи пропитали его одежду и тело. И он чувствовал себя грязным. Злым. Еще более злым, чем накануне. Хорошо, что Лика уехала. Он получил смс сообщение банка, в котором говорилось, что она сняла деньги с карты. Значит, улетела. Наверно, уже в Лондоне.
Он принял душ, и завалился спать. Провалился, как в пропасть, до самого обеда.
Ночи были длинными, и недостаток сна напомнил о себе, в купе с жестоким похмельем. А когда проснулся, в номере было прибрано. На столике женские штучки. Помада, пачка салфеток, блеск для губ, расческа, блокнот, розовый брелок сердечком.
Макс встал, ощущая отголоски вчерашнего пьянства. Уже тише и легче. Проверил шкафы. Она ничего не взяла, ничего из того, что он купил. Глупая. Он все равно привезет домой все вещи. Взгляд вернулся к столику с мелкими побрякушками. Что-то не так. Он упускает нечто важное.
Тревога нарастает, как снежный ком. Чертова водка, или виски. Макс не помнил, что именно и сколько пил вчера. Подцепил пальцами брелок. Ключи от дома. Она оставила ключи от их совместного дома. И Макс знал, что Энжи не пойдет за помощью к отцу. Черт. У нее нет денег, нет друзей. Никого, кроме него самого.
А потом он взял блокнот.
«Смеяться вместе, растворяться в поцелуе, петь, кричать, бить посуду, выкинуть телефоны, угнать машину, сбежать на край света, рисовать на стенах портреты наших детей, завести десять собак, поджечь дома наших врагов, взорвать Америку, и умереть в один день, как в сказке».
Губы дрогнули в улыбке. В его юности не было таких сильных чувств. Он завидовал ей сейчас. Со своими мечтами и болью Анжелика была намного живее его. Ничего не сбудется. Макс это знал. Он старше и мудрее. Но иногда так хочется верить чужим иллюзиям. Как жаль …Его никто не научил мечтать.
***
Какие-то четыре часа и Максимилиан Эванс уже в Лондоне.
