Меня хотели лечить, но он сказал, что я неизлечим. За полгода я не произнес ни слова. Оказалось, что у Эмили было то, чего не досталось мне. Раньше никто не замечал. Ведь мы были вместе. Всегда. Две копии. Отражения друг друга. Я брал у нее то, чего был лишен. Копировал. А она проделывала тоже самое со мной. И никто ничего не замечал. Единственное, что вызвало тревогу у родителей – нежелание Эмили разговаривать. Она не была немой, просто любила молчать. Но мы понимали друг друга. Чувствовали.
Словно были одним организмом. А потом я остался один – обрезанный ножницами наполовину. Получеловек. И мне пришлось подстраиваться, Ричард научил меня, как стать таким же, как все, не выделяться. Мы вместе улыбались, вспоминали слова, ходили по улицам. Да, это он научил меня наблюдать за людьми, считывать эмоции и повторять их. Он научил меня жить без Эмили. Но не смог сделать полноценным человеком."
"Сейчас я знаю, что дело не во мне. Моей вины нет. Ни в том, что случилось с Эмили, ни в уходе матери, ни в чем другом.
Так бывает. Один случай из ста тысяч. Только мне не легче от осознания, что я стал тем самым случаем приведенной статистики. И мало кто знал, что загадочный пациент Н, по редчайшему заболеванию которого кандидат наук Ричард Эймс защитил докторскую, получив государственную премию и восхищенные отзывы в научных кругах, на самом деле никто иной, как сын миллионера Эдварда Эванса.
Я позвонил Анжелике в половину первого ночи.
И не удивился, когда ни один из номеров не ответил. Но я продолжал звонить. Час, может, дольше. Я знаю – она не спала. Не могла спать. Я хотел, чтобы она думала обо мне, слушая трезвон телефона в сумраке спальни. Я хотел, чтобы утром она пошла в колледж с покрасневшими от слез и бессонной ночи глазами, и снова думала обо мне. Пусть с проклятием, ненавистью, презрением, но думала. А еще я должен знать, что она в порядке и не натворит глупостей.
Поэтому я набрал еще один номер.
***
Анжелика
– Почему ты так странно смотришь на меня? – я отодвинула в сторону тарелку и, сложив руки перед собой, вопросительно взглянула в светлые глаза Никиты Кравченко. Не решившись после занятий вернуться в пустой одинокий дом, я позвонила Нику и пригласила его на ужин в кафе, где обычно собирались студенты. Я могла бы позвать девушек с курса, но я ни с одной не поддерживала дружеских отношений.
