– Познакомь меня с ним.
– Он будет на моем дне рождения.
– Я купил тебе платье. Оно в твоей комнате, – снова резкий переход с темы на тему.
Анжелика изумленно уставилась на него. Он никогда не покупал ей вещей, не делал подарков. Раз в месяц пополнял счет на кредитке. И этим все ограничивалось.
– Зачем?
– Не люблю женских слез.
– Думаешь, платье поможет их высушить? – в ее глазах мелькнула неприкрытая боль.
– А что поможет?
– Ты. Мы могли бы стать друзьями.
– Я плохой друг. И поздновато для перемен. К тому же у тебя уже есть подружка.
– Тебя раздражает, что я больше не сижу дома в полном одиночестве?
– Да. Хотя вчера утверждал обратное. Забудь все, что я говорил вчера, – Произнес Макс. Спокойно, уверенно. Он не видел смысла лгать ей. Врут любовникам и женам, лгут отцам и матерям… близким людям, чтобы пощадить их чувства. Показаться лучше, чем есть на самом деле. – Я справляюсь с раздражением. Видишь, даже признал, что был не прав. Заключим перемирие, Энжи. Не дружба, но что-то вроде партнерства.
Ты как?
– Мы это проходили, – сухо напомнила девушка.
Пауза молчания, короткая вспышка одинаковых воспоминаний. Она права. Они пытались. Первый раз, когда Анжелика только приехала в Лондон. Несколько месяцев Макс был почти добр с ней. Промежутками. И чем дальше, тем короче были промежутки. Но так уж вышло. Она ходила белыми, а он всегда – черными. Бесконечная партия. Шах и мат. Макс привык выигрывать.
– Если передумаешь, я готова стать тебе другом, – Сказала она. Он склонил голову на бок.
Темная прядь упала на лоб, высокие скулы заострились.
– Увы, я уже высказал свое мнение на этот счет.
– Когда-нибудь тебе надоест злиться. И ты простишь ее. Простишь нас обеих. Я не могу вернуть тебе то, что задолжала, – Сказав это, Анжелика намеренно ступила на опасную почву. Они не говорили о Софии много лет. Он не позволял. Как же сильно, он любил свою мать. Невозможно представить. Но разве тем, кого любишь, не прощаешь все? Все, что может выдержать сердце?
– Я найду способ заставить тебя вернуть, – мрачно пообещал Макс.
Девушка поежилась. Она не сомневалась в искренности его слов.
– Ты не справедлив, – С чувством возразила Анжелика, – Ты не один. У тебя есть любящий отец, этот дом, собственный бизнес, и я в качестве груши для битья. Разве мало?
– Я не жалуюсь, – покачал головой Макс Эванс, – Груша для битья. Мне нравится, как ты это сказала. Твоя ненависть придает мне сил, Энжи. Я люблю настоящие, живые эмоции.
