Я наконец-то решилась посмотреть на Эванса снова, потом на Костю, и в последнюю очередь на юриста компании.
– Если Костя сядет, то до суда не доживет. Бизнес рушится, и скорее, всего, денег на достойную защиту, подкуп судей и прочее не останется. Еще должны останемся. Охрана здесь, в Москве не поможет. Нужно уезжать.
– Не могу поверить, что это происходит, – прошептала я, снова потирая виски, – Как ты мог такое сделать с нами? – тихо спросила я у мужа, – Что теперь будет? И какого черта здесь до сих пор трется Эванс? Тоже член клуба?
– Приятно, что ты сохранила чувство юмора в сложившейся ситуации, – обратился ко мне Макс.
Я посмотрела в синие глаза, и снова холод пронзил все мое тело. Я его боялась. Даже спустя столько лет я все еще боялась своего бывшего мужа.
– Эванс предлагает помощь, – произнес Артем, – Финансовую – компании, юридическую – Косте, а тебя и Соню предлагает вывезти в безопасное место.
– Ну, конечно. Побежала чемоданы собирать, – я даже рассмеялась. Эванс раздраженно выгнул бровь.
– Не будь дурой, – резко сказал он, – Подумай, о дочери. Ты меня не увидишь. Тебя будет сопровождать группа секьюрити до секретного места, где вам ничего не будет угрожать.
– И ты согласился на это? – я посмотрела на своего молчаливого, полностью сникшего мужа. Он стоял у стены, прижавшись к ней лбом и, кажется, даже не дышал."
"– Нет, – ответил Костя, повернув ко мне голову, – Но сейчас понимаю, что это, возможно, единственный шанс ….
–Ты можешь поехать с нами. Тебе еще не выдвинули обвинение.
– Я не могу. Есть обязательства, бизнес.
– К черту. На кону жизнь. Ты серьезно?
– Я не могу все бросить, Лика. Если меня не посадят, я обязательно приеду. Мы взрослые люди и должны нести ответственность. Понимаешь?
– Так неси. Неси ответственность за меня, за Соню. Ты думаешь, Эванс хоть что-то делает просто так? Как ты можешь ему верить?
– Не нужно говорить обо мне так, словно я в другом месте нахожусь, – холодно вступил в наши разборки Эванс, – Я уже говорил Косте, что мне небезразлична твоя судьба, Анжелика.
Чтобы ты там себе не думала, мне не чуждо раскаянье. Я обязан хоть как-то исправить тот вред, что принес тебе в прошлом.
– Я не хочу разбираться, еще и с тобой, – я тряхнула головой, – В твое раскаянье могут поверить только дураки, которые тебя не знают.
– А зачем тогда я здесь? Думаешь, мне больше заняться нечем? У меня бизнес, больной отец, свадьба через месяц. И не делай такие глаза, я тоже собираюсь устроить свою личную жизнь.
