Татьяна решила пока хранить ее у себя, чтобы потом отдать Легостаеву.
Пожарская приблизилась к кровати больного. Он спал, положив мускулистые руки поверх одеяла. Вот и хорошо. Татьяна взяла его за кисть и внимательно осмотрела кончики длинных пальцев – под ногтями запеклась кровь. Именно этого девушка и опасалась больше всего, ведь она знала о Никите кое-что такое, от чего даже у бывалых докторов волосы на голове встали бы дыбом. Татьяна осмотрела другую руку парня. И здесь то же самое."
"– Ах ты, дурачок, – тихо произнесла она.
– Что же ты натворил на этот раз?
Подойдя к изголовью кровати, Татьяна приподняла другу веки и облегченно выдохнула. Глаза Никиты выглядели вполне по-человечески – обычного зеленого цвета, никаких кошачьих зрачков. Девушка откинула одеяло и поморщилась при виде многочисленных ран и ссадин, покрывающих тело друга, затем осмотрела их уже критическим взглядом. Ранки промыли и обработали, значит, заражение крови Никите не грозило. Татьяна закрыла глаза и сосредоточилась. Она проделывала это столько раз, что действовала автоматически.
Привычное тепло зародилось где-то в центре груди и стало быстро разрастаться, словно ласковая волна двинулась по ее телу, заполняя его изнутри. Длинные волосы Татьяны наэлектризовались и начали потрескивать от статического напряжения. Казалось, нежные невидимые щупальца заскользили по коже, вызывая приятную дрожь в правой руке, кончики пальцев начало покалывать от напряжения. Татьяне оставалось только освободить заполоняющую ее энергию, дать ей выход.
Она провела ладонью по разодранному боку Никиты, и рваные края ран незамедлительно начали сходиться, заживать, превращаясь в едва заметные белые рубцы, которые через некоторое время тоже исчезнут. Девушка начала растирать грудь и плечи Никиты, касалась всех видимых повреждений, направляя на них свою чудодейственную силу. Кожа Никиты покрылась мурашками. В этом не было ничего необычного – все, кого ей приходилось излечивать подобным образом, реагировали так же.
Кровоподтеки и раны на голове Легостаева Татьяна исцелила быстро, но сотрясение мозга решила не трогать.
Она никогда прежде не пыталась лечить подобные недуги и опасалась сделать хуже. Синяки, ссадины, даже огнестрельные раны – это пожалуйста. Танины способности позволяли легко излечить их при условии, что сердце пациента еще бьется и кровь циркулирует по венам. Но с мозгом лучше было не шутить.
Покончив с повреждениями на груди, Татьяна взяла Никиту за плечо и с трудом перевернула на бок.
