Это лето вообще выдалось дождливым, несмотря на оптимистичные прогнозы синоптиков. Пока Никита и Игорь добрались до исторического музея, уже начал накрапывать дождик, который явно планировал перерасти в ливень."
"– Ты просканировал мысли персонала компании? – поинтересовался по пути Легостаев у Игоря.
– Кого смог. Я сегодня немного не в форме, – признался Лапшин. – Ничего существенного не услышал. Все напуганы происходящим и переживают за будущее фирмы. Как я понял, они и так были на грани разорения, ну а теперь участь «Персея» практически решена.
Через полчаса друзья уже входили в здание музея. Зал средневекового оружия, куда их тут же проводили ошеломленные сотрудники музея, выглядел как поле боя: развороченные стеллажи, вдребезги разбитые витрины и зеркала, холодное оружие, в беспорядке разбросанное по полу. В центре зала, накрытое темным брезентом, лежало тело. Неподалеку стояла Татьяна и делала пометки в блокноте, рядом работали члены следственной бригады. Антон Василевский, исполняющий обязанности фотографа, то и дело щелкал фотокамерой.
Оглядев зал, Никита присвистнул.
– Явились, – сдержанно произнесла Татьяна. – Наконец-то.
– Что здесь произошло? – изумленно спросил Игорь.
– Убита сотрудница музея, – сообщил Антон Василевский. – Судя по всему, она долго сопротивлялась. Весь этот бардак – последствия ее драки с убийцей.
– С ума сойти! – потрясенно выдохнул Лапшин.
– Вот именно, – согласилась Татьяна. – Никогда бы не подумала, что музейная работница способна на такое.
– Она указала карандашом на ближайшую стену, из которой торчал здоровенный топор.
Игорь проследил за ее жестом и тихо ойкнул.
– Сотрудники музея вызвали полицию. Сюда прибыла следственная бригада, но скоро стало ясно, что это по нашей части, и дело передали «Авангарду», – добавил Антон.
Никита поднял глаза к высокому сферическому потолку, расписанному сценами рыцарских баталий. Прямо над его головой, между большими светильниками, была установлена небольшая видеокамера.
– Интересно, – сказал Никита. – Эта камера у них рабочая?
– Конечно, – хмыкнул Игорь. – А иначе чего ей тут висеть?
– В музее несколько сотен таких камер, – улыбнулся Никита. – Ты что же, думаешь, что все они настоящие? Да половина из них – бутафория. Где музей найдет столько сотрудников, чтобы следить за каждым монитором? Эти камеры висят для того, чтобы посетители не забывали, что они в гостях.
– Я как-то не думал об этом, – почесал в затылке Игорь.
