Из подъезда вышла низенькая пожилая дама, которую вел на поводке огромный мастиф. Никита ловко подскочил и придержал перед ней тяжелую металлическую дверь.
– Благодарю вас, – расплылась в улыбке старушка. – Вы очень любезны.
Никита улыбнулся в ответ. Вообще-то он схватил дверь, чтобы она не захлопнулась у него перед носом. Кодовый замок был серьезным препятствием на его пути.
Проводив старушку взглядом, Легостаев вошел в здание. Лифт ждал его с раскрытыми дверьми. Никита вошел в кабину и нажал кнопку десятого этажа.
По его примерным подсчетам, квартира Игнатьева располагалась именно там.
* * *Руслан Игнатьев, известный в узких кругах как Цезарь, сидел в позе лотоса на невысоком возвышении посреди большой круглой комнаты. Мебели там не было, да Цезарь в ней и не нуждался. У стены стоял лишь покрытый рунами небольшой алтарь из лакированного дерева, на котором дымились курительные палочки. Комната то и дело освещалась вспышками молний, вспарывающих темное небо над городом. Все остальные пространство стен покрывало оружие – блестящие, остро отточенные клинки самой разной длины.
Выглядел Цезарь лет на тридцать – рослый, широкоплечий, с гибким натренированным телом, – но на самом деле ему было гораздо больше. Левую бровь мужчины рассекал глубокий шрам, тянущийся вверх и исчезающий под выкрашенными в белый цвет волосами. Цезарь сидел, прикрыв глаза, расслабив мышцы и опустив плечи. Он излучал спокойствие. Он ждал.
Ждал человека, который убил Багиру и скоро придет убить его.
Человека, о чьем приходе его недавно предупредила Матриарх. Она не сказала ни слова о том, кто это будет, мужчина или женщина, просто сообщила, что он придет к нему. Хотя бы потому, что остальных в настоящий момент не было в городе.
Багира всегда была слабее его, несмотря на браваду. Наверное, поэтому она и сдалась так быстро. Нельзя сказать, что Цезарь любил ее, но все же со смертью этой женщины он почувствовал что-то такое… Горечь утраты? Нет, скорее, жалость оттого, что их круг семерых распался.
Он ждал, и наконец незваный гость явился.
За высокими двустворчатыми дверями послышалось громкое шипение, словно там клубились змеи. В щели ударил яркий белый свет, поползли клубы белого же дыма. Потом послышался громкий треск, сверкнула ослепительная вспышка, и двери резко прогнулись внутрь, а затем, сорвавшись с петель, упали в комнату.
Глаза Цезаря удивленно распахнулись – перед ним стояла юная девушка в белых светящихся одеждах.
