— Эээ… слышь ты там, рюкзачину не шмонал? Моряка нашего не обижал?
Какой у нас ротный баталер заботливый. Однако тоже вон звание получил. Всем звания капнули — Болеву, Михелю, Федосу и Чернокутскому. Видно, перед учениями всегда так.
— За него минеры мазу держат, — ответил спокойно штабной матрос, — и вообще, вали давай! Разорался тут, у нас еще народу куча на очереди.
Я взвалил рюкзак за спину, подхватил пулемет с пистолетом и потопал за Михелем в роту.
— Ну, как отбегал, — расспрашивал по дороге баталер, — что с пайка есть или имитации зашкеренное?
Я осторожно ощупал спрятанные во внутреннем кармане комбинезона взрывпакеты.
Дам Михелю пару банок консервов да каши, а пакеты оставлю себе. В роте я отдал Михал Михалычу три банки тушенки, две каши и одну рыбную. Больше Михель брать не стал, видно все же совесть имел. Я пообещал вычистить и сдать оружие через двадцать минут и понесся в свой группный кубрик. На баночке мирно дремал второй из «киевлян».
— Вспышка справа! — гаркнул я, залетая в родные пенаты.
«Киевлянин», даже не проснувшись, рухнул с баночки влево на палубу и накрыл голову руками.
— О, ни фига себе, — подал голос он, вставая, — ты же в госпитале вроде был — тебя ночью с аппендицитом увезли?
Мы по-дружески обнялись. На меня за подковырку со «вспышкой» сослуживец ничуть не обиделся.
— Ага, вот такой госпиталь, — отвечал я, снимая снаряжение и одежду, — давай рассказывай, что тут у вас.
Пока одногруппник рассказывал последние новости и хохмы, я успел все разобрать, сбегать в группную баталёру за ветошью, взять пузырек с РЧС (раствор для чистки стволов), масленку, вычистить пулемёт и пистолет.
Сбегал в оружейку, сдал вооружение и оставшиеся боеприпасы, побежал в гальюн стирать маскхалат и комбез, которые надо было сдать в роту минирования. В казарме было необычно пусто. Никого! Один скучающий вахтенный на тумбочке. Простирнул обмундирование, развесил в сушилке и поплелся в свою баталёрку. По дороге вахтенный известил, что баня для личного состава, прибывшего с задачи, через полчаса и мне лучше не опаздывать.
Время еще было: я собрал умывательные принадлежности, шлепанцы, взял из стопки чистую тельняшку и трусы, закатал их в полотенце. Набрал в банку воды и включил самодельный кипятильник. Пока вода кипятилась, запрятал в тайники остатки сухих пайков и взрывпакеты. Позвонил на камбуз, надеясь услышать Женю Мотыля. Чей-то незнакомый голос ответил, что Мотыль еще вчера убыл в какую-то командировку.
