У меня макарон полно, думаю с тушняком наварить."
"Весь в мечтах о макаронах с тушенкой я побежал к ручейку, трясясь от холода. Ух, ну и дубак! А на лежке под палатками было очень даже тепло. Кое-как согревшись от бега, но все равно трясясь и выстукивая зубами, я отстегнул верх комбеза, снял верх маскхалата, олимпийку, тельняшку с длинным рукавом, потом тельняшку с коротким и остался с голым торсом. Блин, как кочан капусты — сто одежек! Стараясь не кричать, я начал плескаться ледяной водой, намыливаться и чистить зубы.
Раздухарившись, снял кеды и, размотав портянки, принялся намывать ноги. Правы минеры: самочувствие улучшается, только еще больше жрать охота.
Сзади кто-то подошёл и начал возиться у меня за спиной.
— Эээ, матрос, место занято! — гаркнул я, оборачиваясь. Ишь ты — разведчика из себя корчит, пытается сзади подкрасться незаметно. Я тоже не лыком шит. Нехрен меня на бдительность проверять.
Вместо нашего разведчика я узрел большого серо-бурого медвежонка, пытавшегося умыкнуть мою пахучую портянку.
Мишка в ужасе вылупился на меня, взмахнул в воздухе лапами и проревел что-то типа: «Мяяя ээээааа».
Совершенно не соображая, что передо мной дикое животное и где-то рядом могут бродить его родители, я заорал со страшной силой:
— Пашёл на х… р отсюда, ска-атина! Я тебе сейчас всю морду разобью, фанеру к бою чилим, сука!
Маленький медведь проорал что-то еще и, навалив зловонную кучу на тропинке, стартанул в кусты, врезавшись по дороге башкой в ствол дерева.
— Застрелю падлу, — орал я ему в след. Медвежонок помахал башкой, приходя в себя, и начал ломиться дальше сквозь кусты. Я, не обуваясь, побежал к месту дневки. Навстречу мне уже бежали Федос и Поповских с автоматами.
— Брейк, кто? — проорал Федос, занимая позицию для стрельбы с колена и водя стволом из стороны в сторону.
— Поймали тишину! — негромко скомандовал каплейт и начал вслушиваться.
— Медведь, тащ каплейт! Мелкий такой, без предков сам по себе шарахался, — тихонько пробормотал я и поежился. Форма осталась на берегу ручья, и утренний морозец пробирал до костей. Поповских немного послушал лес. Где-то неподалеку слышался треск сучьев и блеянье-мычанье медвежонка. В боевом порядке мы дошли до места моего умывания.
— Ого, куча какая! — восхитился каплейт.
