Земляка моего звали Николай Маслов, и мы хоть и были не из одного города, но зато из одного района. Посёлок, в котором проживал до службы Николай, я прекрасно знал, мы туда постоянно ездили со школы на уборку яблок и помидоров. А вот в ДОСААФЕ мы обучались вместе — в нашем городском. Только Маслов учился в классе радистов, а заодно попутно отучился в парашютном классе. Я даже вспомнил, когда его и еще одного парнишку из нашего парашютного класса провожали в армию. Я тогда только начинал посещать секцию после недавнего семейного переезда из Грозного по увольнению моего отца в запас из армейских рядов.
Чествование курсантов ДОСААФа, уходящих служить, было делом обязательным, и я даже читал на торжественном собрании какую-то речь-обещание, что «мы молодые курсанты не посрамим… будем достойны…». Николай вспомнил меня и даже, чуть посмеиваясь, припомнил, как мне потом на общем «безалкагольном» застолье налили полстакана водки, а потом выводили на улицу проблеваться. Вторым парнем, которого мы провожали, оказался тот самый матрос из второй группы роты минирования, с которым после прихода с «бэдэ» меня обещал познакомить Дитер.
Парни из нашего ДОСААФА попали вместе в «киевскую» учебку, а потом вместе по выпуску, упросив комиссию по распределению, уехали на флот.
Вот такие дела! Повезло — не то слово! Мы с хохотом вспоминали нашего парашютного инструктора Маратыча — старого десантника «маргеловского» разлива."
"Маслов во время разговора откинул крышку одной из кроватей, начал доставать различные свёртки и коробки.
— Щас, повечеряем, мне тут сальца прислали. Дома кабана закололи — меня дожидался, да я на сверхсрок решил остаться, на учёбу скоро еду, отписал: нехай колют, чего ему, от старости околевать штоле.
Я сглотнул слюну, сала хотелось ужасно, но в баталерке сидел неприкаянный Федосов и, наверно, с грустью ожидал Михеля на чай.
— Николай Сергеич, извини, пожалуйста, я бы с удовольствием, но не могу, ей-боху, не могу, — сам того не замечая, перешёл я на акцент.
— А шо таке? В хруппе проблемы али напряхает хто? За Гхвоздя не переживай — он серливый, тока перед салажатами выпендривается.
Мене увидел — больше к вам не полезет.
— Та не, Сергеич, мы бы Гхвоздя сами ухайдокали хде-нить за камбузом.
— Аа… тож «попята» усе такие — што старшаки, перед вами «сошедшие», всем гамузом дрались, шо вы сматрю. А што у тя случилось-то? Давай балакай.
Я, как мог, обрисовал ему ситуацию про напарника, про приём баталерки, про чай для Михеля.
