Отрок. Ближний круг

А если мы с тобой поняли причины, да еще другим объясним…

– Угу… – Дмитрий немного помолчал, потом продолжил: – Все равно, неладно получилось: три десятка из полусотни без дела болтались, а на остальные два вся тягота легла. Еще повезло, что те разом в одну сторону не кинулись – затоптали бы.

Дмитрий еще помолчал, как бы ожидая Мишкиных комментариев, а потом с неожиданной злостью выпалил:

– А наставники нас, получается, бросили! Алексей-то обещал: «Любого на копья взденем!», а как до дела дошло…

Мишка молчал.

Не потому, что Дмитрий был не прав – вчера он сам почти то же самое высказал Алексею, а потому, что совершенно неожиданно ему в голову пришла мысль: «Так все и было!»

– Мы, Мить, вот что сделаем, когда вернемся на базу: изготовим макет хутора, соберем урядников и проиграем разные способы наших действий – выясним, можно ли было сделать дело лучше. Надо же нам тактику стрелков разрабатывать, никто вместо нас этого…

Договорить Мишка не успел – спереди передали приказ: «Старшину и урядников к наставнику Алексею».

Выступить в роли спасителей-благодетелей Младшей страже не удалось – караульная служба у «христиан-подпольщиков» была налажена, как следует, и предупреждение о приближении отряда всадников они, надо понимать, получили вовремя. О том, что собрание христианской общины все же имело место, свидетельствовала трава на полянке, притоптанная несколькими десятками пар ног, да небольшой потек воска в подтесанной топором развилке дерева, куда, по всей видимости, ставили икону и свечи.

След с поляны уводил к реке, и догонять христиан, похоже, было бесполезно – скорее всего, их у берега ждали лодки.

Однако Стерв не был бы Стервом, если бы не добился хоть какого-то успеха – одного из дозорных, охранявших собравшуюся на молебен общину, охотник все-таки сумел захватить. Когда Мишка подъехал, Стерв как раз тряс связанного парня лет шестнадцати за грудки, пытаясь, кажется, выяснить: ждали ли «христиан-подпольщиков» лодки, или те ушли сухим путем? Тряс, по всему было видно, совершенно бесполезно – пленник, гармонично сочетая в себе черты арестованного подпольщика и христианского мученика, хранил на лице выражение «умру, но не покорюсь».

Алексей, с самого начала бывший против траты времени на тайную христианскую общину – мол, стражу побили, никто их теперь не тронет – держался поодаль и демонстративно смотрел в сторону, не обращая внимания на безуспешные попытки Стерва разговорить пленника. Мишке пришлось брать руководство на себя.