Отрок. Ближний круг

Рявкнув на манер медведя, он не стал задерживаться и, поднявшись на ноги, собрался бежать, но Мишка уже нащупал рукой оружие и гирька кистеня ударила беглеца по задней части бедра, ногу сразу свело судорогой, мужик завалился на землю, но не сдался, а перехватив одной рукой следующий удар кистеня, второй рукой вцепился Мишке в горло. Тут бы отроку и конец, такой ручищей сломать подростку кадык – секундное дело, но спас доспех – бармица и войлочный воротник поддоспешника. Мишка вывернулся, его противник рванулся и подмял мальчишку под себя, но не удержался – подвела нога – перекатился через спину, снова навалился всей тяжестью, зачем-то начал подниматься и получил коленом в промежность, а потом гирькой кистеня в лоб.

Удар кистенем вышел несильным, острожанин еще пытался как-то шевелиться, но Мишка, торопливо вскочив, дважды двинул его ногой в бок, и мужик наконец-то обмяк. Мишка и сам чуть не уселся на землю – короткая схватка вымотала все силы, к тому же он ясно понимал, что беглец не столько пытался убить его, сколько вырваться и убежать, иначе бы…

На дороге по-прежнему происходило что-то явно нештатное – кто-то из отроков, срываясь на визг орал:

– Лежать, суки!!! Всех перестреляем!!! Рылом в землю!!!

Были и еще всякие звуки, среди которых ухо выделило характерные шумы битья морды, причем били явно по-взрослому – с фольклорными выражениями, экспрессивно воспроизводимыми мужским голосом.

Мишка глянул на своего поверженного противника, тот понемногу приходил в себя, крепок, видать, был на удар.

Моргнув пару раз глазами, острожанин замычал сквозь стиснутые зубы и ухватился за сведенную судорогой ногу.

Мишка снял с сучка самострел, наложил болт и навел оружие на пленника.

– Ну, угомонился или пристрелить?

– Пшел ты… – прошипел в ответ острожанин.

– Ногу подними! – пленник не отреагировал, и Мишка повысил голос. – Ногу, я сказал, подними! Лечить буду!

Поколебавшись немного, острожанин подчинился. Мишка взял болт в зубы, закинул самострел за спину и огляделся, выбирая место, куда, в случае чего, можно будет отскочить.

Потом, поднатужившись, распрямил ногу пленника и отжал носок вниз, как это делают футболисты в подобных случаях. Острожанин снова замычал, но судорога, похоже, отпустила. Снова наведя самострел на пленника, Мишка отступил на несколько шагов и скомандовал:

– Поднимайся! Давай, давай, не так уж я тебя и отлупил. Ну! Встал, пошел!

Сцена на дороге являла собой классическую картину подавленного бунта или пресеченной попытки к бегству.