Отрок. Ближний круг

Нинея довольно хмыкнула и тоном мурлыкающей пантеры пропела:

– Благодарствую, Мишаня, знатный ты мне подарок преподнес, не знаю, чем и отдариваться буду.

– Кхе! Н-н… на здоровье, баба Нинея, – Мишка потеребил поводья Зверя и откашлялся. – Не надо ничего, я так… из уважения…

– Нет, Мишаня, такие подарки без ответа оставлять нельзя, ты меня не позорь.

– Тогда… тогда, как всегда, баба Нинея, мудростью одари.

– Мудрости, значит, хочешь… Ну, пойдем в дом, поговорим. Глеб, коня прими, а этого, – Нинея качнула головой в сторону тупо пялившегося перед собой Ионы – сам знаешь, куда.

Пойдем, Мишаня.

Войдя в дом, Нинея распорядилась:

– Неждан, Снежана, помогите Глебу баньку приготовить, помыть кое-кого надо будет, – при последних словах волхва улыбнулась, и Мишка готов был поклясться, что улыбка ее была, как принято выражаться, сладострастной. – Садись, Мишаня, кваску с дороги испей.

– Баба Нинея, помнишь, ты как-то говорила, что есть способ Юльку… то есть Людмилу, удержать, чтобы она не ушла… как бы это сказать…

– Помню, Мишаня, помню, – Нинея уж и совсем разулыбалась.

 – Почуял бабкино настроение, негодник этакий? Почуял, я вижу. Эх, был бы ты девкой… А способ простой, никакого секрета тут нет. Влюби ее в себя! Мы, бабы, ради любви… Влюби, одним словом, да так, чтобы она про все забыла. Сможешь?

– Не знаю… она, кроме лекарских дел, и думать-то ни о чем не может.

– Ничего, скоро сможет, да и подумывает уже. По-детски, глупо, но подумывает – время пришло. И не думай, что если она лекарка, то смотрит на все это иначе, нет, женское в ней все равно свое берет.

Разочарован? Думал, что я тебе зелье приворотное дам или заклятью научу?

– Нет, про заклятья она и сама все знает, этим ее не возьмешь, а зелья я и сам у тебя не взял бы.

– Тогда почему недоволен?

– Как-то у тебя, баба Нинея, получается… вроде как собаку приручить. И еще одно… не знаю, как сказать. Понимаешь, лекарское дело для Людмилы – сама жизнь. Если я даже и смогу… Вот ты намекнула, что бабы ради любви чуть ли не на все готовы…

– Не чуть ли, а на все! – поправила Нинея.

– Но ведь и проклинают потом… любовь эту.

– Бывает, – волхва согласно кивнула. – И частенько бывает. Но потом.

– А я не хочу, чтобы Юлька… чтобы Людмила прокляла. Вдруг она дара лекарского лишится? Что ж ей, головой в прорубь?

– Влюбился! – тоном врачебного диагноза произнесла Нинея. – Это ты зря – намаешься.

– Уже маюсь, баба Нинея, – Мишка совершенно искренне вздохнул.