Отрок. Ближний круг

Варлам снова покосился на Мишку и, явно не зная, куда себя деть, прикрикнул на отрока Иннокентия, чтобы тот подтянул пояс.

От первоначального состава пятого десятка, после того, как на ночной дороге пострадал Зосима, осталось всего пятеро, плюс Мишка и Демьян. Однако Варлам, это было видно и невооруженным глазом, предпочел бы остаться с четырьмя подчиненными, чем иметь такое пополнение. От злобной радости, посетившей его во дворе острога, не осталось и следа, а с Мишкой он вообще старался не общаться. Последний урок, преподнесенный ему бояричем Лисовином вчера, оказался особенно обидным.

Отроков не подняли на рассвете, давая отоспаться после ночных треволнений, но Мишку, раньше других, поднял один из обозни-ков.

– Слышь, тебя Алексей кличет.

– А? – Мишка спросонья не разобрался, кто и куда его зовет.

– Алексей зовет, говорю.

– А его разве не увезли с ранеными?

– Глаза-то продери! Раз зовет, значит, не увезли. На хуторе он, в хозяйском доме.

– Да не спеши, он велел: когда проснешься.

– Чего ж тогда разбудил-то?

– Только мне и дел, что ждать, пока ты выдрыхнешься!

Мишке так и захотелось запустить чем-нибудь твердым в спину уходящему обознику.

Алексей лежал в той же горнице, где два дня назад диктовал послание для Корнея. Когда Мишка вошел, Герасим как раз надевал на него рубаху, и было видно, что торс старшего наставника Младшей стражи туго обтягивает кусок полотна, сшитый на груди сапожной дратвой.

– Как ты, дядька Алексей?

– Хорошо, завтра поднимусь, наверно. Вас, я слыхал, ночью потрепали? Сильно досталось?

– Обошлось. Убитых нет, тяжелораненых тоже.

– Угу, – Алексей, бережно поддерживаемый Герасимом за плечи, улегся. – Герася, сходи-ка к кашеварам, скоро, наверно, уже завтрак готов будет…

Герасим безропотно повиновался, а Алексей, дождавшись, когда за парнем закроется дверь, спросил:

– Ну, и как тебе в рядовых?

– Как рядовому: подальше от начальства, поближе к кашеварам.

– Хе… молодец, не киснешь… – Алексей коротко ободряюще улыбнулся, потом лицо его сделалось серьезным. – Спрашивай: чего непонятно? Много же непонятного? Давай, я пока лежу, все равно делать нечего, отвечу. Обиделся на деда, что от старшинства отрешил?

– Это потом, можно я с самого начала спрашивать буду?

– С начала? Гм, ну давай. С какого места-то?

– С островка, дядька Алексей.