Отрок. Ближний круг

Ты посох его подбери, заверни во что-нибудь. Мы посох куньевского волхва Нинее отдали, наверно, и этот тоже надо ей отвезти.

Видно было, что поручение пришлось Матвею не по вкусу, но он согласно кивнул головой.

Во дворе, где Мишка бился с тремя мужиками, стояли две телеги. Незнакомый ратник из людей боярина Федора пристраивал в одну из них объемистый узел. Во второй телеге сидело пятеро маленьких детей, а рядом стояли четверо связанных женщин и подросток лет десяти-одиннадцати. В стороне на земле лежала старуха с окровавленной головой.

Увидев двух въезжавших во двор всадников, ратник отпустил узел, отшагнул за телегу и бросил взгляд на прислоненное к стене дома копье, потом настороженно уставился на подъезжающих.

Этот внутренний диалог, видимо настолько явственно отобразился на Мишкином лице, что молодой погостный ратник тревожно пошевелился за телегой и проблеял:

– А-а, Михайла! – ратник Дорофей как раз вылез из погреба в обнимку с тяжеленной кадушкой. – Митяй, помнишь, я тебе про парня рассказывал, который беглеца не только отлупил, но еще и в дерьме вывалял? Так вот, это он и есть!

Дорофей поставил кадушку на землю, не дотащив до телеги, и поинтересовался:

– Михайла, ты сюда с делом каким или просто так?

– Я тут самострел оставил и рукавицы латные… ножи еще вон в тех мужиках были.

– А-а! Так это ты тут окаянствовал? Вас что, Корней сырым мясом кормит? Видал, Митяй, какие ребята в Ратном? Троих мужиков убил, двух баб потоптал… это ж надо! Только зачем же товар-то портить? Ты ж девке кольчугой весь перед ободрал! Хотя, конечно, бывает сгоряча.

А самострельчик мы твой прибрали от греха… и ножички, и рукавички… чтоб не пропали. Мало ли, хозяин объявится? А он вот, как раз и объявился. Митяй, доставай – они там, в телеге.

Что-то Дорофей был слишком приветлив да разговорчив. Скорее всего, он с напарником нарушал какую-то договоренность между Корнеем и Федором о распределении добычи, и сам это прекрасно понимал. Впрочем, Мишке было не до Дорофея.

С одной стороны, аж щека зачесалась – его жег взгляд Немого, явно изумленного любвеобильностью воспитанника, ранее в распутстве и насилии незамеченного, с другой стороны, горели ненавидящие глаза изнасилованной девки. Видимо, она опознала обидчика лишь после слов Дорофея – бармица сейчас не закрывала Мишкино лицо, а от грязи Немой ему помог отчиститься.

Мишка только сейчас представил себе, как он выглядел, когда вломился в избу.