Отрок. Ближний круг

Аргументы Корнея, вполне резонно доказывавшего, что в их распоряжении, даже вместе с отроками, осталось чуть больше сотни народу, и дай-то бог без греха уйти за болото с той добычей, которая есть; что неизвестно, как все может приключиться в других селах – раз на раз не приходится, что главное сделано – Журавль с оставшимися у него силами никуда не сунется, не произвели на Федора никакого впечатления. В конце концов, друзья молодости просто наорали друг на друга, и Федор заявил, что дальше пойдет сам.

Тут-то Федор и сломался – из трех десятков, с которыми он двинулся в поход, пятеро погибли, а еще семеро были ранены, причем один так тяжело, что не рассчитывали довезти до дому живым. Оставшихся у боярина сил не хватало даже для того, чтобы отконвоировать его долю «живой добычи», не то что совершать еще какие-то подвиги.

Слишком много серебра было снято с убитых на переправе журавлевцев и собрано в селе Отишие. Что-что, а это Федор мог оценить правильно, недаром сбором податей занимался. Но вот вывод из своих наблюдений он почему-то сделал такой, что Мишка торопливо отвернулся, чтобы спрятать улыбку, а дед просто рассмеялся приятелю в лицо: Федор решил, что где-то на землях Журавля имеется серебряный рудник.

Вот ведь как бывает! И не дурак, и при великокняжеском дворе службу нес в немалых чинах, и ресурсы Погорынья худо-бедно, но мог себе представить, не сильно отклоняясь от реальности, но поманило богатство несметное – и все! То ли жадность, то ли неуверенность в завтрашнем дне начисто отбили способность рассуждать здраво, и слова Корнея о том, что подобное невозможно долго держать в тайне и, существуй серебряный рудник на самом деле, князья уже давно наложили бы на него лапу, показались Федору не столько разумными, сколько обидными.

Дед довольно долго сидел молча, о чем-то размышляя и дальнозорко отстраняясь, рассматривая развернутую на столе карту, потом тихонько пробормотав: «Ну что ты будешь делать, едрена матрена…», подозвал к столу Мишку.