Отрок. Перелом

Вдруг тишина взорвалась, рассыпалась на голоса, топот, стон раненых и прочие звуки: Бронька трясет за плечо и говорит что-то неразборчивое. Без выражения, медленно и ровно, но непрерывно матерится Тяпа.

Епифан Ершик потряс головой. Звуки сразу прибавились. А вот что все-таки происходит, он осознал не сразу.

Знакомый ратник рубится с чужаками. Матерится и отдает приказы отрокам, отвлекающим врага с боков. Да это же дядька Игнат! Откуда он тут взялся-то?!

Ефим Одинец стоит в порванной и окровавленной на груди рубахе и матерится в точности, как наставник, не забывая отдавать команды другой группе отроков, наседающей на второго чужака, отмахивающегося от них топором.

Там вертится и Бронька со своими.

И вдруг непонятный морок, на короткое время сковавший отрока, разом отступил, мир сорвался и понесся неизвестно куда, как свихнувшаяся кобыла. Что-то надо делать! Неясно что, но надо непременно! Ершика словно подкинуло. Он вскочил, пнул в плечо сидящего рядом Тяпу и, уперев ногу в бедро поверженного врага, выдернул копье.

Еще раз пихнул Тяпу.

– Вставай… Вставай, ежова жопа! – в Епифана словно черт вселился. – Порось скопленный! Вставай!

– Чо? Я?! – скисший было Сидор снова начал заводиться: зная друга, Ершик выбирал самые обидные слова.

– Не я же! Наших убивают, а ты развалился, как хряк у корыта! Со страху еще не обгадился?

– Я?! – У Тяпы округлились глаза, к лицу прилила кровь. Он подхватил копье и с криком понесся на подмогу приятелям.

Чужак заметил опасность вовремя, но понял, что отбивать Тяпино копье сейчас рискованно, и попытался просто уклониться, но на него напирали остальные отроки с дубинами, и парню пришлось прыгать в другую сторону.

Однако время он потерял, и жердь с наконечником из ножа саданула его вскользь по ребрам, до мяса вспоров бок вместе с одеждой. Попытка отмахнуться топором тоже успехом не увенчалась: до Тяпы, успевшего грохнуться на землю, оказалось слишком далеко. Чужак шагнул вперед и снова занес топор.

Ершик, спасая друга, метнул копье шагов с десяти и, будь на его месте сам Тяпа, противнику настал бы конец, но Епифан попал только в ногу врага, чуть выше колена.

Тот, уже раненный, споткнулся, его удар потерял свою силу, топор просто выскользнул из руки, и подоспевшие мальчишки ударами дубин вышибли из парня сознание, а затем и жизнь.

А Игнат тем временем продолжал играть с чужим мечником. Убить его десятник мог уже раз десять, но очень уж хотелось взять живым и годным для допроса.