Отрок. Перелом

Скорее всего, дело было так: вдова Арина выстрелила просто в фигуру чужака, возможно даже именно в голову и целила, а тот во время полета стрелы повернулся, глянул на убегающих в лес баб, вот стрелу в глаз и поймал. Все понятно?

– Так точно, господин наставник! – привычно отозвались хором отроки. Анька немного повеселела и усмехнулась, пренебрежительно глядя на Петьку.

– То-то же! А теперь о том, чем действительно вам стоило бы восхититься, если бы взяли на себя труд хоть чуть-чуть подумать. Отрок Афанасий, о чем я говорю?

– А-а-а… э-э-э… не могу знать, господин наставник!

– Врешь! Прекрасно знаешь, да только говорить не решаешься, потому что наставника Андрея боишься – как бы язык не отчекрыжил.

А вот как раз об этом поговорить следовало бы. Между собой-то наверняка шепчетесь, да и девкам уже… нашептали.

Судя по смущенным физиономиям отроков и зардевшимся лицам некоторых девиц, Алексей был прав.

– Да, да! – продолжал тем временем Алексей. – Об этом говорю, об этом: как вдова Арина татей на открытое место выманивала.

Отроковица Аксинья!

– Что значит, «а»? Как отвечать положено?!

– Ой… Здесь, господин наставник!

– Представь себе, отроковица Аксинья, что то же самое пришлось бы делать тебе. Смогла бы ты ни движением, ни наклонением головы, ни выражением лица не выдать того, что знаешь о татях? Смогла бы ты вести себя так, чтобы они ни о чем не догадались?

Вместо ответа Аксинья густо залилась краской, да так, что заалело не только лицо, но даже шея.

– Понятно… С-садись! – Алексей досадливо махнул рукой.

 – Отроковица Мария!

– Здесь, господин наставник!

– Смогла бы ты точно рассчитать место, на которое надо выманить татей, чтобы и отрокам стрелять удобно было, и самой под выстрелы не попасть?

– Не смогла бы, господин наставник.

– Вопрос всем девицам: а вообще вы на такое решиться смогли бы? Да не сдуру, а хорошо подумавши? Отвечать не надо, и так все понятно. Поняли теперь, чем восхищаться надо?

– Так точно, господин наставник!

– Врете! Ни хрена вы не поняли.

– Истинная сила воина, – продолжал Алексей, четко разделяя каждое слово, – не в оружии и не в броне, а в том, что он сам по себе оружие, а острое железо – лишь его режущая кромка.

Женщина же, истинная ЖЕНЩИНА, боевая подруга, прикрывающая спину воина – тоже сама по себе оружие, но совсем другое. Не колющее, не режущее и не рубящее, а притягивающее и завораживающее, лишающее разума и осторожности. Защитить от него не может даже самая крепкая броня – одни лишь опыт и здравомыслие.