Отрок. Перелом

 – Сейчас у меня нет никого свободного, каждая пара рук на вес золота, а после завтрака поглядим.

– Так, может, я чем помочь смогу? – спросила Арина с надеждой. – Между делом и осмотрюсь, и с людьми познакомлюсь. Ой, что это?

То ли показалось Анне, то ли и в самом деле в это утро рожок звучал особенно задорно, но привычный уже сигнал только добавил ей бодрости.

– Дударик подъем играет, – Анна усмехнулась. – Ты, поди, вечером и внимания не обратила, что отбой так же объявляют, только музыка другая. Мишаня мой придумал, удобно очень: сигналов разных не так много, ты быстро привыкнешь.

Одна беда – иные девицы спят крепко, не добудишься их утром. Отроки-то быстро выучились вскакивать – наставники с ними сурово обходятся.

За разговором они поднялись по лестнице, и Анна прошла вперед, решительно распахивая двери девичьих опочивален.

– Эй, засони! Подъем! Отроки уже на зарядку побежали, а вы спите. Хорошая жена раньше мужа подниматься должна! Вставайте!

Из опочивален послышались охи, вздохи, шлепанье босых ног по полу и прочие утренние звуки.

– Быстрей шевелитесь! – командовала Анна. – Веселее глядите – не мухи сонные!

То ли и впрямь сегодня девки не торопились, то ли после ночных размышлений Анне только казалось так, но вся эта утренняя суета и бестолковщина раздражали ее не на шутку. И не то чтобы девки вообще были непослушны или ленивы, за исключением разве что толстухи Млавы да строптивой Аньки – не могло быть лентяек в крестьянских семьях, но, по большей части привыкшие к неспешному укладу жизни в лесном селище, они никак не могли освоиться с обычаями воинского поселения.

И если отроков удалось привести к порядку железной рукой и строгостью наставников, не скупящихся на «наряды», как здесь говорили, по чистке нужников, а то и весьма чувствительные тычки или удары Андреева кнута, то девиц пока что жалели. Но сегодня привычная утренняя суета раздражала разлетевшуюся в своих ночных размышлениях Анну не на шутку. Может, и присутствие Арины, наблюдавшей за девками с легкой улыбкой, сыграло свою роль, но, глядя на зевающих девчонок, еле передвигающих спросонья ноги, Анна потихоньку начинала свирепеть.

И тут в привычные звуки просыпающейся девичьей неожиданно вплелось совершенно неуместное тявканье, затем девичий визг, подкрепленный взвизгом уже собачьим. Оказывается, Роськин щенок каким-то образом умудрился просочиться в девичью, хотя двери на улицу еще вроде и не открывали.