Отрок. Перелом

Смотрят друг на друга, и заметно, что ни ему кусаться, ни ей драться уже неохота.

– А в роду у Прохора ни ведуний, ни ворожей не было? – поинтересовалась на всякий случай Арина.

– Не-а! Матушка нарочно у Настены спрашивала – никого и ничего! Сам по себе дар откуда-то взялся! Минька его как-то углядел да в крепость и забрал…

– Я гляжу, у вас тут у всех дар… – улыбнулась она, – особенно у родни твоей… А Андрей… Кириллович… он же вам тоже родня?

– Кто? – захлопала было глазами Анька, но потом сообразила, как-то сразу поскучнела и отвела глаза.

 – А-а-а, Немой… Ну да… А правда говорят, что ты сама его попросила опеку над вами принять? – помявшись, спросила она. – И не испугалась?

– Попросила, – кивнула Арина. – И пугаться его мне не с чего. Он же нас с сестренками спас.

– Да, конечно, – девчонка явно не хотела продолжать, даже поежилась, но все-таки решилась. – Он странный. Нам какая-то родня дальняя, а дед с ним всегда как с близким. Когда у него мать умерла, он вообще с нами жить стал, да я плохо помню, что тогда было.

А в Ратном все бабы его сторонятся – боятся. И в глаза ему смотреть нельзя – говорят, дурной у него глаз, особенно для баб и девок. Мы с Машкой его тоже боялись раньше, потом привыкли, конечно. Ты у матери спроси, она знает, наверное. И не боится его, хотя один раз он по дедову приказу ее в чулан запер. Но то дед велел – его не ослушаешься. А так, разве что она одна его не боится, и Настена еще с Юлькой, а прочие – шарахаются. Ну так зато Миньку он учил воинскому делу с детства и сейчас при нем безотлучно, а дед говорил, что вернее его и нет никого.

Арина, возможно, стала бы расспрашивать Аньку про Андрея и дальше, но та задумалась, и видно было – хочет о чем-то спросить, аж язык чешется, а не решается. Арина замолчала, не стала отвлекать или спрашивать, поняла, что все равно сейчас спросит – не утерпит. Так оно и вышло.

– Арин… – наконец выдавила из себя девчонка. – А знаешь, Алексей-то вчера про тебя говорил… так… ну, уважительно, как про воина… вернее – про подругу воина.

И он то самое… ну, чем ты татей выманивала, оружием женским назвал! А я вот все думаю, какое же оно оружие? Оружием пораниться можно. А ЭТИМ?

Арина обернулась, приподняла брови, взглянула удивленно. Анька насупилась – не иначе, ожидала, что сейчас опять ее дурой обругают. Но вместо этого услышала:

– Умница, Аннушка! Хороший вопрос задала.