Отрок. Перелом

 – Покажете, как дуры деревенские, лесовички чумазые народ лучше скоморохов потешить могут! Приехали из глухомани распустехи, на конях сидят враскорячку, самострелы, как грабли, держат, да еще и кобелей брехливых за собой на привязи волокут. Не дай бог, какой сорвется, облает, а то и покусает кого… А ну, посмотрите на себя! Смотрите, смотрите! И что видите? А? Не слышу!

Ничего не понимающие девчонки вертели головами, рассматривая себя и стоящих рядом подруг со всех сторон, пока, наконец, Мария, помявшись немного, не проговорила:

– Да вроде ничего такого особенного нет, матушка…

– В корень зришь! Именно что ничего особенного! Туров шапками собрались закидать? Да там невест, как грибов в лесу, и все не вам чета! – Анна демонстративно обвела глазами сломавшийся строй.

 – Запомните: такие, как вы есть сейчас, вы никому в Турове не нужны. Вас там даже и соперницами не сочтут – за досадную помеху примут, но на всякий случай начнут вредить вам всеми силами. А сил там много найдется – и уж языки-то у них отточены! Такую вам встречу устроят!. .

– Да мы им… – запальчиво вякнула какая-то девка, видимо, не в силах так сразу смириться с внезапным крушением всех надежд.

– Ничего вы им сделать не сможете – такие, как есть! – припечатала Анна Павловна. – И никому вы там не нужны – такие, какие есть! Род наш – Лисовины – пока только в погорынских лесах известен, а в Турове мы никто и звать нас никак! Там своих бояр хватает. Приданого богатого за вами не дадут – значит, и купцам вы не нужны! Красавиц писаных, таких, чтобы дух от лицезрения захватывало, среди вас нет! Нет, я говорю.

Это для Ратного вы хороши. Волосенки сальные да редкие, носы репками, глазки поросячьи. Одна расплылась – квашня квашней, – Анна стеганула взглядом Млаву, – другая горбатится… Ходить прилично не можете – ногами загребаете да косолапите, сопли подолом утираете. Глядеть противно! Держать себя не умеете, вежеству не обучены! Грамоте – и то из-под палки учитесь. Ну и кто на вас польстится? А? А уж бабы да девки туровские вас так встретят – Варвара наша ратнинская родной тетушкой покажется. У Арины Игнатовны спросите, каково ей там пришлось по первости – а уж она-то не вам чета!

На девок было жалко смотреть – кое у кого от обиды аж слезы на глазах выступили. Машка, надувшись, глядела на мать исподлобья; Анька, и без того пришибленная, теребила косу и прятала глаза, прочие реагировали по-разному, но счастья ни у кого на лицах не читалось.