Отрок. Внук сотника

Сам-то он был за грамотность «обеими руками», но вот с чего дед этим так озаботился?

– А купцы неграмотных вообще за людей не считают! И грамоте учить в нашей школе будешь ты! Вот с музыкантов и начнешь, наверняка даже своего имени прочесть не могут!

– Буду, что ж поделаешь? – смиренно произнес Мишка. – Только есть и еще одно дело, которому учить придется. В дороге лекаря не найдешь, а раны и болезни ждать, пока доедешь, не станут. Как-то надо тетку Настену уговорить, чтобы лекарскому делу обучать согласилась. Не полностью, конечно, но самым необходимым вещам.

– Не уговаривать надо, а плату предлагать. И остальным тоже. За «спасибо» никто работать не будет. Я поэтому Никифору плату за обучение и не назвал – сам пока не знаю, но получится недешево!

– Но для себя-то мы людей забесплатно учить будем! Вернее, за счет тех, кто заплатит. Только вот этих-то чему учить станем?

– Тому же самому, – решительно заявил дед, – знаний лишних не бывает!

– А ратнинцев, если родители их к нам пошлют?

– Кхе! Да, тут подумать надо…

– Деда, опять так же: какая цель? Вот у нас как бы два вида учеников.

Первый вид – охранники купеческих караванов. Их учим воевать с татями, малым числом, посреди пустой дороги и при этом защищать караван с людьми и скотиной. Второй вид – ратнинцы. Их учим воевать в составе десятка и сотни. Воевать в строю, против таких же ратников, брать на щит укрепленные места или, наоборот, защищать и… все такое прочее. Получается, что совсем разных людей учим. Точнее, сначала, когда бойца самого по себе готовим, всех можно учить одинаково, а потом разделять: одних в охрану, других в кованую рать. А вот своих как учить?

– Верно в твоих книгах написано: все от цели зависит, – дед сожалеющее вздохнул. – Эх, мне бы в твои годы такой отец Михаил попался… А своих… Своих надобно всему учить! И тому, и другому.

– Тогда получается три этапа… э-э… три срока обучения. В первый срок учим всех одному и тому же. Потом разделяем: охрану учим одному, ратнинцев другому. Наших людей учим вместе с ратнинскими.

Потом, в третий срок, учим наших тому, чему учили охрану. Так?

– Вроде бы так. Кхе! Хитер ты, Михайла, наши-то лучше всех выучены будут!

– А для сотни? Я сотню не брошу, какая бы она ни была!

В голосе деда слышалось не просто упрямство: что-то в тоне, которым были произнесены эти слова, зацепило Мишку, напомнило нечто из ТОЙ, прошлой жизни. Да! Таким же тоном говорили мужики, отказывающиеся выбросить партбилеты после указа Ельцина о запрете компартии.