Отрок. Внук сотника

До лаза в тыне добрались без приключений, волхв на непослушных ногах двигался даже медленнее, чем Мишка на костылях. Уже выбравшись наружу и окончательно поверив в освобождение, он вдруг обернулся и обратился к Мишке:

– Эй, парень! Кукле под одежку напихай чего-нибудь, как будто беременная, и… на-ка вот, Татьяна узнает, – в руке у волхва неизвестно откуда появилась толстая бронзовая игла, тупой конец которой был изготовлен в виде головы языческого идола. – Сначала вытащи, потом обломи или перекуси клещами.

Так правильно будет. От кого Нинее поклон-то передать?

– А по-нашему тебя как?

– Ждан. Только она меня все равно Михайлой зовет. Скажи: скоро навещу, только нога подживет.

– Михайла! Михайла! – опять прервал Мишкины воспоминания голос старосты Аристарха. – Да что ты сегодня сонный такой? Очнись! Слышишь, о чем спрашивают?

– О чем, Аристарх Семеныч?

– Ну, совсем сомлел. Самому-то отцу Михаилу грамота была? Он же на порог прислугу не пустит, мол, нельзя чернецу.

– Была, – отрапортовал Мишка.

 – С пастырским увещеванием и разрешением от некоторых монашеских обетов до того времени, как выздоровеет.

– Ага. Ну тогда ладно. А почему грамоты с тобой передали, а не с Корнеем Агеичем?

– А про отца Михаила секретарь епископа почему-то меня расспрашивал. И еще один монах – Феофан. Он-то мне грамоты и передал, а почему мне – не знаю.

– Ладно, с этим решили, – староста обвел глазами собравшихся. – Вроде бы все или еще о чем-то забыли?

– Забыли! – выступил вперед десятник Пимен.

 – Ты сам намедни обещал.

– И охота тебе, Пима, впустую время тратить! – не очень настойчиво попытался возразить староста.

– Не впустую! Дело важное, и от него благополучие всех нас зависит!

– Так, слушайте, – Аристарх повысил голос. – Десятник Пимен и с ним еще… Пимен, сколько вас?

– Десятник Пимен и с ним еще семнадцать человек предлагают… как бы это… да ну тебя, Пимка, сам рассказывай!

– Я – десятник четвертого десятка, обозный старшина Бурей и еще шестнадцать человек – все достойные мужи и бывалые воины, а также крепкие хозяева – хотим, чтобы вы задумались над тем, что сотня наша слабеет, – начал торжественным голосом Пимен.

 – Сами сегодня убедились: полных десятков у нас только три, двух десятков нет вообще, еще один докатился до такого позора, что и говорить противно. Трое десятников остались без ратников, а это значит, что и еще трех десятков у нас нет. Терпеть такое дальше нельзя, с этим, я думаю, и сотник наш согласен.