Отрок. Внук сотника

Почти все, на кого я в любом деле положиться мог, – дед досадливо заворочался на смятой постели, зачем-то переложил с места на место ножны с мечом. – По справедливости, спросить бы за это с Данилы. Десятник первого десятка – второй человек после сотника. Я его не тронул. Значит, нельзя было и Пимена. Вот если бы он за оружие взялся… тогда бы да! – в голосе деда послышалась прямо-таки плотоядная мечтательность. – Но почуял, стервец, смерть свою. Почуял…

С минуту помолчали. Каждый думал о чем-то своем.

– Деда, прости, если глупость спрашиваю.

А чего ты с Данилой возишься? От него же одни беды.

– Беды? – дед снисходительно усмехнулся. – Дите ты еще, Михайла! Если Данилин Ероха тебе синяки наставлял, это не беды. Наоборот, это тебе на пользу пошло. А Данила мне столько лет спину прикрывал…

Есть, внучек, такие люди, которым обязательно надо при ком-нибудь состоять. Все время вторые. Но зато какие вторые! Незаменимые, на которых надеяться как на себя можно, никогда не подведут. Такого помощника найти – всю жизнь искать можно, и не найдешь.

Но не дай бог такому человеку остаться одному. Вот переправа это и показала. И ни разу, слышь, Михайла, ни разу – ни полусловом, ни намеком – не напомнил мне Данила о том, что его род на сотничество право имеет.

– Выходит, в Ратном два рода с нами соперничать за сотничество могут? – сделал вывод Мишка.

– Три, – поправил внука дед. – Остался еще один прямой потомок Харальда – Бурей. Серафим Ипатьич из рода первого сотника ратнинской сотни Александра.

Уважение, с которым произнес полное имя Бурея дед, было Мишке совершенно непонятно, поэтому он переспросил:

– По уму и по силе мог бы первым воином в сотне быть, а может, и сотником, – все так же уважительно отозвался дед.

 – Только кто же урода в строй поставит? Да и злости в нем… Хотя от такой жизни любой озвереет.

– Теперь понятно, почему Пимен зубы точит… – начал Мишка.

– И почему Ероха к тебе вязался, пока вы его не отлупили, – подхватил Корней, – и почему Бурей грубит. Мотай на ус, Михайла, тебе с этим жить.

– Детей Данилы в Младшую стражу не возьму, – решительно заявил Мишка, – детей Пимена и людей из его десятка – тоже!

– Слыхал, Лавруха? Парень-то верно все понял!

– Отвлеклись мы, батюшка, а время-то идет, – Лавру дедовы воспоминания были неинтересны – давно все знал и сам.

– А ты что, спешишь куда, сынок? – ласково поинтересовался Корней.

– Так люди же за тыном уже две ночи провели. Все уже своих холопов, наверно, разобрали, только наши остались.