Отрок. Внук сотника

– Лисовиновская кровь удержу не знает…

– Не прячься за кровь, отрок! Ты не тварь бессловесная! Помнишь, что я рассказывал о борьбе тварного и божественного начал в человеках? Зверь в тебе верх взял! На короткое время, но взял! Что ты намерен делать, чтобы такое не повторялось впредь?

– А что против натуры сделаешь? Не в монастырь же мне…

– Думать ленишься! Господь Бог наш в неизъяснимой мудрости своей наделил нас разумом и даровал свободу выбора, тем самым отделив от тварей бессловесных. Волка в монастырь поселить – он что, волком быть перестанет? Хочешь волком стать?

– Да я же не помнил себя, отче! Меня над Младшей стражей старшиной поставили, а как я отроками командовать буду, если опять такое навалится? Это же не впервые было, я и на деда с ножом кидался! Не дай бог, случится еще раз.

Опомнюсь, а передо мной труп растерзанный лежит. Нельзя другими командовать, если собой не владеешь!

– Правильно, – кивнул монах. – А если наоборот?

– Под твоей властью мальчишки будут. Они же удержу не знают, а вы им в руки оружие даете.

Придется укрощать. Сумеешь укротить их – сумеешь справиться и с собой. И никакой неукротимый лисовиновский дух над тобой не властен будет.

– Ну, не знаю… – неуверенно протянул Мишка.

– Да, боюсь! Думал, у меня норов взыграет, отче? Испугаюсь трусом показаться? Я на «слабо» не ведусь! Да, страшно, но только этот страх меня спасти и может!

– На слабо? Что за слово такое?

– Присказка, не обращай внимания, отче. Ты что мне предлагаешь? ПОПРОБОВАТЬ! Но проба-то на живых людях будет! Или ты, когда я кого-нибудь угроблю, руками разведешь и скажешь: «Ну не вышло, бывает, теперь по-другому попробуем»? И – до следующего трупа?

– Не будет трупов, Миша.

А если будут, то по делу.

Произнесено это было настолько твердо и безапелляционно и так неожиданно, что Мишке даже показалось, будто он ослышался.

– Что? Что ты сказал? Что ты сказал, повтори!

– Лисовиновская кровь… Ты думаешь, сто лет назад твой пращур один такой в сотне был?

– Все! Все такими были! Дикими, необузданными, но преданными делу и ни себя, ни других для дела не щадящими.

Ты легенду о Змее Горыныче слыхал?

– Да, а что? – Мишка не понял: при чем тут сказка?

– А то! Это волынский воевода, имя которого уже забылось, так киевлян извел, что его уже иначе как змеем и не величали. Змей с реки Горыни. Киевский воевода Добрыня где-то в этих местах с ним и его дружинниками резался и убил-таки. И родилась легенда. А про Соловья-разбойника слыхал?

– Древлянский воевода Соловей.