Отрок. Внук сотника

– Одежду закровенишь, потом стирать, – Роська извлек откуда-то чистую тряпочку и принялся осторожно отирать кровь с Мишкиной щеки.

– Ладно, ладно, хватит уже, – Мишка отвел Роськину руку с тряпочкой. – Слушай, поговорить надо. Где бы нам устроиться?

– А пошли в конюшню, там сейчас нет никого.

– Идите, я – за вами. Придумай там, чтобы посидеть, а то я уже все руки костылями отмотал.

Собственно конюшни, в привычном понимании человека более поздних веков, на подворье у сотника Корнея не было. Архитектурная мысль XII века до таких изысков еще не развилась.

Был просто навес, под которым ставили лошадей, да несколько жердей, не дававших им разбрестись. Но даже это было роскошью: в большинстве семей скотину вообще держали в загонах под открытым небом.

Мишка, конечно же, знал устройство конюшни по кинофильмам и телепередачам, но в натуре ни одной конюшни не видел. Хлев видел, и не однажды, но наиболее сильное впечатление от этого сооружения было не столько зрительным, сколько обонятельным, поэтому аргументация для обоснования необходимости строительства жилья для скотины у него в голове все как-то не складывалась.

– Василий, зачем врал? – первым делом спросил Мишка своего крестника.

– Я не врал! Просто сказал, что подтверждаю!

– Не выкручивайся, Василий, воину невместно. Ты сказал, что все видел.

Роська неожиданно набычился и повысил голос:

– А ты рабом был, знаешь, что это такое? Я был! И не хочу, чтобы его, как меня тогда… Соврал! И еще совру! Можешь делать со мной что хочешь!

– Что справедливости взыскуешь – добро.

Хвалю. Но средство ты выбрал негодное. Слово воина – золотое слово, поэтому воину верят без доказательств. А кто сомневается, повинен подтвердить свои сомнения с оружием в руках – на Божьем суде. Только так, и никак иначе. Будешь уличен во лжи хоть раз – верить тебе не станут никогда. И оружием ничего не докажешь – твой вызов просто никто не примет. Надеюсь, понял и повторять не придется, – Мишка сделал паузу, пытаясь понять, как его слова подействовали на Роську. Ничего не понял и продолжил: – Теперь о рабстве… Забудь. Забудь навсегда, как будто не было.

– Хочешь жить – забудешь. Воин и раб – вещи несовместные, в одном человеке не уживаются. Не сможешь выдавить из себя по капле раба – убьют если не в первом бою, то в третьем или в пятом. Или на поединке. Примета верная и оправдывается всегда. Феофана помнишь?

– Он сейчас нарочитый человек, ближник епископа. А в молодости, так же как и ты, в ничтожестве пребывал.